Макароны с Филеем - Елена Иваненко
Сейчас слово «шапка» его насторожило. Но когда хозяин шлёпок вынес ему вчерашний чебурек, пёс по запаху пирожка, напичканого его жареными сородичами, понял, что пора делать ноги.
Из последних сил хаски вырвался из когтей притворяющегося защитником животных чебуречника и рванул в лес. Он бежал, сломя голову, продираясь сквозь кусты, вторгаясь мордой в плетеные жилища пауков и разоряя на ходу муравейники. Его шкура покрылась репьями и паутиной, а лапы предательски дрожали, когда он, наконец, выскочил из чащи и оказался в начале улицы со странными, всего лишь двухэтажными домами.
После высоких многоквартирок с хлопающими день и ночь подъездами коттеджи увиделись ему чем-то уютным и тихим, как кухня утраченной старушки. Душистую утреннюю тишину нарушал лишь гомон сорок. К сожалению, пёс не выучил их язык, потому что в городе птицы так откровенно не орали, и теперь не мог уточнить у пернатых, куда он попал.
Хаски робко побрёл вдоль богатых заборов. Из-за них воинственно загавкали другие собаки. Пёс ускорился, опасаясь новой своры преследователей, но усталые лапы подкашивались, желудок требовал еды, и налипшая на морду паутина закрывала глаза, клоня в сон. Встретив, наконец, дом без забора, он завернул за него и без сил упал на террасе под панорамным окном.
Через некоторое время его разбудили две пары маленьких босых ног. Наверно, тут живёт собака, раз девочки уже лишились обуви, подумал хаски и с тоской приготовился топать восвояси.
– Алиса, смотри, кто к нам пришел!
– Ура, собачка! Вот мама обрадуется!
Услышав слово «мама», пес напрягся. Уже несколько «мам» выставляли его на улицу из сытных квартир в течение его долгого путешествия, но четыре ласковые руки общипали со шкуры репьи, очистили с морды паутину и приятно потрепали его везде.
– Анфиса, он голодный, наверно. Неси скорее суп из холодильника.
– Там большая кастрюля, я одна не донесу, пошли вместе.
Слово «суп» вызвало у пса обильное слюноотделение. Он выжидающе уперся носом в стекло панорамной двери и увидел, как хозяйки маленьких пяточек тащат из холодильника большую кастрюлю, а между ними трется упитанный пушистый конкурент. Кот за стеклом выглядел баловнем судьбы. Голые пяточки его любили и, наступив на хвостатого, тут же накормили румяными блинами.
Хаски пережил чудовищное душевное потрясение, осознав, что ему ужасно хочется стать членом этой доброй семьи, откормившей кота до складочек, как у свиноматки, виденной им по телевизору бабули.
Вспомнив свое бездомное одиночество, хаски взвыл и почти заплакал. Пёс решительно поклялся своему богу, если девочки с босыми ногами донесут до него кастрюлю, он никогда в жизни не станет жевать вкусную обувь!
Пахучая посуда встала перед его носом. Крышка открылась.
– Куриный суп! – с восторгом хотел пролаять пес, но не успел. Его морда немедленно заткнулась божественной едой. Он некультурно чавкал холодной наваристой жижей, глотая куриные куски даже не жуя. Этот блюдо оказалось намного вкуснее бабулиного, ведь птицы в нём было не в пример больше, отметил пес.
На второе розовые пяточки принесли ему тарелку мясных блинов, и он твердо решил остаться на гостеприимной террасе навсегда. Ценою собственной жизни он будет оберегать своих новых хозяек, ведь они так беззащитно босоноги. Подумав, он включил в список охраняемых и высокомерного кота, презрительно щурящегося за стеклом, ведь, наверняка, бестолковый толстопуз совершенно не приспособлен к реальной жизни за стенами кухни.
Его горькое одиночество закончилось. Пес осознал, что, наконец-то, он дома. Это лучшее чувство, которое он испытал за всю жизнь!
Такая-сякая и деревенский Трубадур
Нет счастья в комфорте, счастье покупается страданием, сказал как-то Достоевский шестнадцатилетней Алине Камышовой.
С тех пор она высокомерно закатывала глаза, театрально страдая от непроходимой глупости окружающих. С высоты опыта, почерпнутого ею из книг и сериалов, было прекрасно видно то, чего не замечали перед собой взрослые, особенно отец, часто мучающийся от собственной доброты и мягкотелости.
Камышов сам поспособствовал ее завышенной самооценке, избаловав принцессу, созданную ими на пару с женой в ранней молодости, больше дозволенного. Алексей первую дочь обожал и с самого раннего детства старался исполнить все мыслимые и немыслимые желания, что приходили в темноволосую Алинину голову.
Как-то едва не приобрёл даже лошадь, которую на Новый год очень захотела малышка. Но жена его отговорила, стукнув скалкой по столу и заявив, что держать животное на балконе она не собирается, а снимать для него конюшню не рентабельно, и лучше им завести следующего ребенка, чтоб отец перестал потакать единственному.
В итоге супруги сошлись на коте, и Алина получила вместо эффектной длинногривой коняшки наглого плюшевого прохвоста, названного Филеем.
С тех пор Алина выросла до метра шестидесяти, а её мудрость до бесконечности, чему очень помогли книги. Перестать читать – значит, перестать мыслить, думала она словами Достоевского, и между сочинением заупокойных стихов брала следующий грустный томик Федора Михайловича.
В городской квартире её ничто не отвлекало от умного возлежания на кровати. Но после переезда их многодетной семьи в коттедж вокруг появилось много тупых, отвлекающих подростка от важных мыслей, соблазнов.
Например, купание в тёплом пруду за огородом совсем выбивало девушку из пессимистичной колеи и заставляло хохотать и бегать наперегонки с бестолковыми младшими сёстрами, что было совсем не свойственно ее царственной особе.
Или патлатый Лёха Трубадуров, случайно встреченный на просторах интернета, заставил принцессу потерять мудрую бдительность и ввязаться в увлекательное путешествие на мотоцикле по деревням. Сломанные тогда в деревенской канаве ногти опять же не приличествовали манерам дворцовых этикетов.
Деревенский Трубадур до сих пор пылил под окнами девушки, чтоб привлечь её внимание рокочущими раскатами. Кот Филей вздрагивал на подоконнике при каждом газующем звуке, а хаски Макарон бесстрашно бросался под колеса, чтобы слегка прикусить надоедливого ездуна за пятки. Однажды пёс принёс Алине трофей в виде стоптанного кроссовка, и гонки возле дома Камышовых временно прекратились.
Алина царственно взирала на форсаж поклонника со второго этажа и отвечала ему в интернете, мол, не удивил, в городе она видала драндулеты и покруче. Память о романтическом вечере, проведённом в грязной канаве, была ещё слишком жива.
Девушка презрительно морщила нос и клялась в сообщениях Лёхе, уронившему её высочество с мотоцикла, больше никогда не приближаться к его орущему ведру.
А если он будет настаивать, то папа откроет сейф по борьбе с кавалерами и пальнет из ружья солью, что совсем ненадолго охладило любовь Трубадура.
Чем ещё удивить высокомерную красотку, поселившуюся недавно в коттеджном посёлке рядом с его деревней, Лёха не знал. Он по-обезьяньи чесал торчащую густыми вихрами макушку и от безысходности советовался с такими же интеллектуальными друзьями.
Товарищи тоже беспомощно чесали репы, пока ситуацию не спас приехавший на каникулы к бабке городской Денис, мнящий себя профессионалом по обольщению женщин.
– Бабы любят рисковых и крутых пацанов, – заявил он мучающемуся от неразделённых чувств Трубадуру, – соверши для неё что-нибудь этакое! Например, лошадь своруй, – увидев за огородом пасущихся животных, придумал он.
Лёхе идея соседа жутко понравилась. В детстве он иногда пас коров верхом на этих статных животных и освоил вождение коней немного лучше мотоциклов.
Он спросил возлюбленную в сообщении, нравятся ли ей лошадки.
Алине с ранних лет, конечно, безумно нравились белоснежные пегасы с картинки, милые пони из зоопарка и звенящие бубенцами тройки с королевскими каретами из кино, поэтому она ответила эмоциональное «Да!».
Лёха ободрился и под покровом обеденного солнца угнал у спящего пастуха одну из оседланных длинноволосых кобыл, отвязав её от забора. Вырвавшись на волю, животное грациозно понесло его к дому любимой, едва обгоняя шагающих рядом любопытных пацанов. Возле заветного коттеджа лошадь остановилась и поставила жирную точку.
Отъехав от кучи и притворившись, что они с конём не имеют к ней отношения, Лёха вспомнил,