Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры - Виолетта Весна

Она сняла пальто, но не повесила его на вешалку. Села ближе к выходу. Даниил остался у стены, не занимая место напротив нее.

— Почему канал? — спросила Евгения. — У «Точного метра» там реклама.

— Поэтому решение о выпуске нельзя принимать без фиксации конфликта интересов, — ответила Анна. — Но реклама не дает компании права утверждать редакционный текст. И вы должны понимать: я не могу гарантировать, что руководство поддержит публикацию.

— А что можете?

— Организовать проверку, ограничить доступ к вашим данным, оценить риски каждой формы участия и письменно зафиксировать решения. Абсолютную анонимность обещать не могу. Если факты и формулировки известны узкому кругу, вас могут вычислить даже без лица и имени.

Евгения посмотрела на Даниила.

— Вы говорили то же самое.

— Потому и предложил разговор с Анной.

— В прошлый раз у вас тоже был юрист?

Он не ответил сразу.

— Был юрист канала. Независимой консультации для источника не было.

Евгения знала о прошлой истории больше, чем мне хотелось бы. Возможно, нашла публикации после ухода Даниила. Возможно, он сам рассказал. Я не имела права выдавать предположение за факт.

— Вы можете выбрать другого консультанта, — сказала Анна. — Холдинг оплатит одну встречу, но специалист будет представлять только ваши интересы. Его имя согласуем отдельно.

Евгения наконец поставила сумку рядом со стулом.

— Хорошо. Тогда пять минут с Полиной прошли. Пусть остается.

Это было разрешение продолжить проверку; до доверия оставалось далеко. Для начала хватало и этого.

Она работала в «Точном метре» почти три года. Сначала сопровождала договоры головной компании, затем партнерские офисы. По ее словам, сложные случаи переводили на отдельные юридические лица: клиент подписывал дополнительное соглашение, после чего прежний срок переставал фигурировать в переписке, а претензию направляли региональному партнеру.

— Что значит «переводили»? — спросила я. — Кто принимал решение?

— Руководитель направления присылал письмо. Иногда звонил. Менеджер готовил дополнение.

— У вас есть такие письма?

— Часть. Со своей корпоративной почты я пересылала их себе перед увольнением.

Анна подняла ладонь.

— Нам понадобится понять, какие материалы вы имели право сохранять и содержат ли они данные клиентов. Сейчас не пересылайте ничего нового.

— А как иначе доказать?

— Сначала составим опись. Клиенты могут предоставить свои договоры отдельно. Ваша переписка поможет определить вопросы, но мы не будем публиковать чужие телефоны и адреса.

Евгения достала из сумки личный ноутбук, но не открыла его.

— Таблица была общей. В ней стояли номера договоров, суммы, ответственный менеджер, претензия и статус. Я сохранила копию за неделю до увольнения. Потом мне прислали еще одну версию.

— Кто прислал?

— Бывшая коллега. Она не хочет разговаривать.

— Вы уверены, что вторую версию выгрузили из той же системы? — спросил Даниил.

— Там такие же столбцы.

— Это не отвечает на вопрос.

Евгения поморщилась, но не отвернулась.

— Нет. Не уверена.

Я записала: «две версии, происхождение поздней не подтверждено».

— Сто сорок три строки относятся к какому периоду? — спросила я.

— Примерно за полтора года.

— Во всех есть претензии?

— В столбце «причина обращения» что-то заполнено.

— Это могут быть вопросы, переносы по просьбе клиента, гарантийные работы?

— Могут. Но там много одинаковых формулировок.

— Сколько договоров вы видели лично?

— Все в системе. Копии у меня не всех.

— Сколько клиентов дали вам документы после увольнения?

— Двенадцать.

— Сколько готовы говорить с редакцией?

— Трое точно. Еще несколько не ответили.

Даниил наблюдал за разговором, вмешиваясь только там, где речь шла о происхождении файлов. Он не подсказывал Евгении удобные ответы. Год назад это показалось бы мне минимальным требованием к журналисту. После того, что случилось с прежним источником, минимальные требования снова имели значение.

Анна предложила перерыв. Евгения вышла в соседнюю комнату позвонить своему консультанту, которого нашла заранее. Даниил закрыл ноутбук.

— Ты ведешь допрос, — сказал он тихо.

— Я разделяю то, что она видела, и то, что предполагает.

— Она может решить, что ей не верят.

— Мы и не обязаны верить без проверки. Обязаны не использовать ее страх против нее.

— Если начать с сомнений, источник уйдет.

— Если начать с обещания эфира, он потом заплатит за наши сомнения.

Анна слышала нас через связь.

— Оба правы в разных частях, — сказала она. — Даниил, объясните Евгении, зачем Полина дробит ответы. Полина, не превращайте каждое уточнение в перекрестный допрос. Источник пока рассказывает контекст, а