Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок
— Так это ж очевидно, — Толян сделал умное лицо. — Анаконда сбежала. Из зоомагазина. Я в газете читал, они до десяти метров растут.
— Дымная анаконда, — уточнил я.
— Туман же, Денчик. В тумане всё дымное. Учись, стажёр, логика!
Спорить с этим было невозможно, как с гравитацией. Я вытер руки тряпкой, обошёл прилавок и глянул на терминал. Проверить обстановку, чисто для порядка.
И порядок кончился.
На мониторах, в красном спектре, туман смыкался вокруг ларька плотным кольцом. Я видел десятки силуэтов. Высокие тени, приземистые сгустки, что-то многорукое у гаражей, что-то вообще без формы у трамвайных путей. Они выстроились перед окнами ровными рядами, как очередь в день завоза. Они больше не прятались и не бродили кругами.
Они ждали команды.
— Кассир, — тихо позвал Болт, глядя на моё лицо. — У тебя лица нет… Чё там? Чё ты там увидел?
Я аккуратно положил тряпку на прилавок.
— Радуйтесь, парни. То, что утащило вашего Дрона, было закуской. А сейчас нам подадут основное блюдо.
В наступившей тишине скрипнула дверь. В зал вернулся мужик в кепке который самовольно оставил пост у склада.
Швабру он держал у плеча, как караульный винтовку, и смотрел сквозь стену, туда, где клубился туман. Впервые за всю ночь его каменное лицо что-то выражало.
Кажется, это была тоска.
— Чувствую. Её, — ровно произнёс он. — Жена. Узнала. Пришла. За мной.
Я почувствовал, как поясница выдаёт аккорд, которого я у неё ещё не слышал.
— Чё? — переспросил я. — Какая ещё жена?
Только не говорите мне, что весь этот бедлам из-за жены, которая пришла за загулявшим мужем…
…Банку с Толяном я поднял с пола и водрузил на прилавок. Раз уж намечается заварушка, пусть командный пункт будет с обзором.
— О, другое дело! — булькнул Толик, прижимаясь бледной щекой к стеклу. — А то сижу внизу, как чмо какое-то, только кроссовки ваши вижу.
Мужик в кепке снова вернулся на своё излюбленное место у стены, и сидел так ровно, как манекен в отделе одежды.
Я подошёл к нему, стараясь дышать ртом. Ментолом от него несло ещё сильнее, будто он утонул в цистерне «Тик-така».
— Слушай, гражданин спортсмен. Давай начистоту. Если твоя… кхм… жена придёт сюда за тобой… может, тебя ей просто выдать? По-тихому. И нас не тронут?
Мужик повернул голову. Медленно, со скрипом, как башня танка.
— Поздно. Жена. Накажет. Всех. Чтобы. Не повадно.
— Всех? А мы-то при чём? Мы тебя вообще впустили по правилам, у меня чек есть!
— Жена. Не читает. Чеки. Жена. Читает. Души.
Отлично. Просто отлично. Я потёр переносицу.
— Расскажи хоть, какая она. Привычки, слабые места? На хлорку, например, есть аллергия?
Мужик задумался. В его глазах что-то шевельнулось, почти тёплое.
— Жена. Печёт. Блинчики. По субботам. С мясом. И со сгущёнкой. Отдельно. Не смешивает. Уважает. Рецептуру.
— Это, конечно, ценная разведданные, но…
— Детей. Водит. В садик. Сама. За ручку. Носочки. Гладит. Утюгом. — Он помолчал и добавил с чем-то похожим на нежность: — Она. Очень. Сильная. Но я. Её. Люблю. И она. Меня. Любит. Просто. Иногда. Мне. Нужна. Спортивная. Ходьба.
— Ясно, понял. Классический брак, — вздохнул я и пошёл к прилавку. Кажется, конкретики от этого кадра не добиться.
За бронестеклом туман наливался багровым, как синяк на второй день. Свет вывески пульсировал сквозь него грязно-розовыми волнами. В зале пахло сыростью, палёным пластиком и потом взрослых мужчин, некоторые из которых очень старались не заплакать.
Гопники жались к стеллажу с чипсами. Дрон, седой как лунь, сидел на полу и мерно раскачивался.
Лишние руки мне бы не помешали. Но выдавать этим орлам нормальный инвентарь? Они мне в панике витрину разнесут, а вычет за порчу имущества Директор оформит быстрее, чем тень успеет кого-нибудь сожрать.
Я порылся на полках и вернулся с арсеналом.
— Так, ополчение, стройся. Выдаю табельное.
Болту достался баллончик «Axe» с ароматом «Анархия» и пьезозажигалка.
— Это чё? — Болт повертел дезодорант. — Ты гонишь? Мне этим что, подмышки им освежать?
— Это огнемёт ближнего радиуса, боец. Пшикаешь и поджигаешь. Струю держи от себя, брови у тебя одни. Разобьёшь витрину — будешь у меня до пенсии полы драить. Бесплатно. По гроб жизни.
Выдавать этому парню миниогнемет — огромный риск для магаза, но жизнь дороже.
Шмыге я вручил картонную коробку каменной соли. Самой дешёвой, серой, по двадцать рублей за кило.
— А мне соль⁈ — оскорбился Шмыга. — Болту огнемёт, а мне соль⁈
— Ты артиллерия. Соль для них как кипяток для тараканов. Кидай горстями, как снежки, только целься в самое чёрное. И не ной, артиллерия — бог войны.
— А чё тогда Дрону ничего?
Мы посмотрели на Дрона. Дрон смотрел сквозь стену, в места, где не было ничего хорошего.
— Дрон в резерве, — дипломатично сказал я.
И тут из вентиляции потекло.
Сначала я подумал, что это тень от лампы. Потом тень от лампы потекла по стене вниз, густая, как разлитый мазут, и я понял, что лампы так не умеют. Из щели под дверью склада сочилась вторая. Из угла у холодильника выползала третья.
Гопники окаменели. Болт открыл рот. Шмыга издал звук, который издаёт сдувающийся шарик.
Я щёлкнул тумблером под прилавком. «Заря» рявкнула фиолетовым, теней у двери разметало в чёрные ошмётки, они зашипели, как сало на сковороде.
И в эту секунду генератор в подсобке чихнул и заглох.
Свет умер. Весь. Остались только багровые пульсации из-за стекла и зелёное свечение терминала, который, зараза, работал на своём неведомом резерве и невозмутимо показывал мне баланс.
— Спокойно! — крикнул я в темноту, ныряя под прилавок. — Штатная ситуация!
Ничего штатного в ней не было, но паника в замкнутом помещении с тенями — это минус ополчение за десять секунд. Я на ощупь дёрнул клеммы, перекинул питание на аккумулятор. Лампы над кассой загорелись вполнакала, жёлто и уныло, как в плацкарте.
А тени лезли. Из вентиляции капало чёрным. Углы шевелились.
— А ну отмерли, фраера!!!
Банка на прилавке заходила ходуном. Толик раскачивался внутри так, что рассол хлестал о стекло, и щёлкал зубами, как капкан.
— Чё жмётесь, как целки на дискотеке⁈ Болт! Вон те, чёрные, у холодильника! Это залётные! Они без прописки на наш район прут! Кроши их!
— Толян?.. — Болт