Нарушу все твои законы - Татьяна Бэк

– Да! Она всё рассказала! Как ты грозилась нас уничтожить, разорить! Ты довела её!

Ольга Николаевна слабо замотала головой, пытаясь что-то сказать, но Игорь её не слушал. Его глаза блестели лихорадочно. Это была уже не просто истерика, а шантаж в чистом виде, попытка переложить вину и, что важнее, выжать из ситуации хоть что-то.

– Мне нужны деньги, Ирма. Срочно. Чтобы закрыть эти чёртовы займы, пока у мамы не отобрали квартиру! Ты же адвокат, у тебя должны быть накопления! Или возьми кредит! Ты должна!

«Должна». Это слово повисло в воздухе, тяжёлое и уродливое. Я смотрела на него, на этого человека, которого когда-то любила, и чувствовала только ледяную пустоту и отвращение.

– Я тебе ничего не должна, Игорь. Особенно после того, что увидела в твоём телефоне. Ты набрал долгов не на «проект», а тратил их на другую женщину. Так что решай свои проблемы сам. Со своей юной пассией. Лечение Ольги Николаевны я оплачу, но больше ты не увидишь от меня ни копейки!

Я резко повернулась, чтобы уйти. У меня больше не было сил даже на гнев. Только усталость, пронизывающая до костей, от которой хотелось выть и плакать. Но тут в дверях палаты появилась она…

Молодая, яркая, в дорогой, но безвкусной дублёнке и на каблуках, цокот которых в больничном коридоре был чужеродным неуместным звуком. Блондинка. Та самая, с фотографии. Она бросилась к Игорю с театральным возгласом: «Игорюша, родной! Я примчалась, как только смогла! Как твоя мамочка?»

И тут я наконец-то рассмотрела эту особу. Память, вышколенная годами судебных процессов, изучением тысяч документов, сработала мгновенно. Острые черты, слишком яркий макияж, жадный блеск в глазах. Я точно видела её раньше, но не в жизни, а в материалах дела.

Сразу же вспомнилось дело о мошенничестве с кредитами, которое вела три года назад. Эта красотка проходила как свидетель – якобы пострадавшая гражданская жена, которую обманул сожитель, оформив на неё несколько займов.

Тогда её показания выглядели убедительно, а на суде она ревела так, что закладывало уши. Но у меня, как у адвоката защиты того самого сожителя, были сомнения. Слишком гладко, слишком удобно всё свалилось на одного человека, а «несчастная и обманутая» вышла сухой из воды. У меня не было доказательств, только интуиция и пара нестыковок в её же показаниях. Дело мы тогда проиграли.

И теперь эта хитрая бестия стояла здесь, рядом с моим мужем. Который, судя по всему, стал её новой жертвой. Или соучастником? Неважно… Картина сложилась, – мерзкая и неприглядная.

– Алла Викторовна Семёнова, – сказала я тихо, но так, что в шумной палате наступила тишина. Даже Игорь на секунду осёкся. – Мы с вами, кажется, пересекались в суде на Лесной, три года назад. По делу о мошенничестве…

Мои слова прозвучали подобно выстрелу. Главное, чтобы меня не зацепило рикошетом.

Девушка – Алла – резко обернулась ко мне. Её глаза, секунду назад полные фальшивой заботы, сузились, став острыми и холодными.

– Я вас не знаю, – буркнула она, но в её голосе прозвучала тревога.

– Зато я вас помню, – продолжала я, шагнув ближе. Адвокатская хватка вернулась ко мне, вытеснив усталость. Это была уже моя территория: закон, факты, умение делать выводы. – Вы тогда очень убедительно изображали из себя жертву. Так убедительно, что ваш сожитель сел. Хотя, если покопаться… я всегда была уверена, что схему придумали вы вместе. А когда запахло жареным, вы просто подставили его, свалив всё на влюблённого в вас мужчину. Удобно, правда?

– Что ты несёшь?! – взвыл Игорь. – Алла не такая! Она любит меня!

– Она любит твои деньги, Игорь, – отрезала я, не сводя глаз с Аллы. – Точнее, те деньги, что ты на неё взял, подставив собственную мать. И теперь, когда всё рухнуло, она здесь не для поддержки, а чтобы убедиться, что ты не свалишь всю вину на неё, будешь таким же доверчивым, как и прошлый «возлюбленный».

Лицо Аллы исказила злоба. Она больше не притворялась.

– Ты ничего не докажешь, умная наша, – прошипела она. – Твой муж – взрослый мужик. А ты просто злая немолодая баба, которой изменял супруг, вот и бесишься. Конечно, сколько тебе уже лет? Страшно остаться разведёнкой в таком возрасте. Часики тикают, чувствуешь?!

Скандал разразился мгновенно. Игорь орал, обвиняя меня в паранойе и в том, что я хочу разрушить его «настоящую любовь». Ольга Николаевна заплакала, глядя на меня так, словно наконец-то поняла, что всё это время я была права. Алла выкрикивала оскорбления, полные яда и презрения.

Медсестра, влетевшая в палату, потребовала немедленно прекратить шум.

Всё это навалилось на меня – крики, запахи, эта вопиющая несправедливость и собственное унижение. Я чувствовала, как трескается та хрупкая оболочка спокойствия, что с таким трудом натянула на себя.

Не в силах больше находиться в одном помещении с этими людьми, выбежала из палаты, из давящего бесконечного коридора, вылетела на улицу. Лёд, грязь, пронизывающий ветер – это было лучше, чем тот ад внутри. Слёзы, которые я так старалась сдержать, хлынули потоком. Кажется, это настоящая истерика – с рыданиями, которые рвали грудь, с дрожью во всём теле, с ощущением полного, абсолютного краха всего: брака, веры в человека, иллюзий о том, что могу всё контролировать.

Я не знала, куда идти. Просто шла, спотыкаясь, по обледенелому асфальту парковки, не обращая внимания на странные взгляды прохожих. И тут передо мной, словно из-под земли, вырос Марк.

Он не уехал, а ждал меня. Бросил свою машину прямо у входа и теперь стоял, засунув руки в карманы кожаной куртки, и смотрел на меня. В его взгляде не было жалости, – которую точно не смогла бы принять, лишь какое-то ясное понимание и желание поддержать.

– Всё, хватит, – сказал он твёрдо, подходя и хватая меня за плечи. – На сегодня достаточно.

Я попыталась вырваться, что-то прохрипеть, но рыдания душили слова. Этот наглец даже не стал ничего слушать, просто властно развернул меня, открыл пассажирскую дверь своей машины и буквально впихнул внутрь.

– Сиди, – коротко бросил он, прыгая за руль и заводя мотор.

Машина рванула с места. Я сидела, сжавшись в комок, всхлипывая, не в силах остановиться. Боже, как же стыдно! Даже не представляю, на кого сейчас похожа. Наверное, сейчас я могу играть в фильмах ужасов без грима.

Парень бросил на меня