В поисках нормы. Размышления психиатра - Павел Робертович Румянцев

Время течет медленно, мысли — тоже, окружающий мир не привлекает внимание. Нет желания реагировать на внешние раздражители. Не хочется ничего делать, не хочется отвечать на вопросы.

При мании воспоминания яркие, неожиданно вспоминаются эпизоды из такого далекого прошлого, что окружающие только диву даются.

Одна больная рассказала о встрече с подругой, причем вспомнила все детали до малейших подробностей: о чем говорили, что сказала она, что ответила подруга, вспомнила, во что была одета подруга, какая на ней была юбка, блузка, шарфик. Как они сидели в кафе, какое вино пили, чем закусывали, какой счет принес официант до копейки. Все бы ничего, да только была эта встреча пятнадцать лет назад. А больная вспоминала и вспоминала один за другим эпизоды из своей жизни, и также подробно, год за годом.

При депрессии все наоборот. Самые простые события из жизни вспоминаются с трудом. У депрессивного больного анамнез (историю болезни) не собрать. Не могут ответить: кем работают, где живут, давно ли заболели? Порой создается впечатление слабоумия. И отличить это ложное слабоумие от истинного не так легко.

Однажды на врачебную конференцию опытный, не интерн, а именно опытный врач привел молодую женщину тридцати пяти лет. Он хотел продемонстрировать коллегам уникальный случай раннего начала болезни Альцгеймера. Женщина сидела в однообразной позе, говорила медленно, после продолжительных пауз. Не могла ответить: какое сегодня число, где она находится, сколько ей лет?

И вдруг наш коллега-профессор спросил:

— Голубушка, где у тебя тоска?

Женщина неожиданно заплакала и сказала, показывая на сердце:

— Вот здесь!

И стала рассказывать, как узнала, что муж ей изменяет, видела его вранье, обман, было плохо на душе, но не решалась уличить неверного, боялась за детей, семью. Потом наступила апатия. Устала. Ничего не хотелось делать. Даже на вопросы докторов не отвечала. Все стало безразлично. Только тоска не проходила.

Во время депрессии организм как бы консервируется, тратит минимум сил, может пребывать в таком состоянии длительное время. Не то что в мании, где расходуется все и сразу!

Самая продолжительная депрессия, которую я наблюдал, длилась девять лет. Лечили, старались, но перед нами сидел вялый депрессивный ипохондрик, который считал себя уродиной из-за шрама на щеке. «Не лицо, а живая корябина», — такое словечко придумал, описывая свое состояние. Чего только не перепробовали: повышенные дозы антидепрессантов, даже ЭСТ (электросудорожную терапию) — ничего не помогало. И вдруг вся депрессия прошла одним днем. Словно маятник качнулся в другую сторону и больной перешел в противоположное состояние — манию, повышенное настроение. Выписался из больницы, повторно женился (за время депрессии семью потерял), отказался от группы инвалидности, устроился работать фотографом. Пессимист скажет: надолго ли? Оптимист отметит: все же прошла депрессия! Одно знаю: в психиатрическую больницу больной больше не вернулся.

Впрочем, рассказывать русскому человеку о депрессии — все равно что объяснять англичанину, что такое бокс или футбол. Русские классики настолько хорошо и со знанием дела описывали различные виды депрессий, что после них что-либо добавить или убавить трудно.

А знатока депрессий Пушкина можно цитировать беспрестанно. Из «Евгения Онегина»:

Русский человек свою депрессию любит, холит. Куда без нее, без верной хандры… Не в патологию же записывать, если без нее, депрессии, порой ну никак нельзя! Только при депрессии можно помечтать, пофилософствовать, по-русски предаться праздной лени, чтобы потом… раз — и горы свернуть или придумать этакое… Например, придумать ответ на вопрос: что такое депрессия без депрессии? Имеются в виду особые формы скрытых депрессий, без видимых проявлений.

Мой приятель, которому я пытался объяснить, как важно знать о таких депрессиях, слушал меня, слушал и выдал:

— Депрессия без депрессии? Так это же пессимист!

Есть люди, у которых постоянно преобладает повышенное настроение, так называемые врожденные гипертимики. Самым ярким представителем гипертимиков является этакий бодрячок-пикничок. Особый конституционный тип личности, как правило, слегка полноватый, громкий, шумный, бесцеремонный, крайне поверхностный в суждениях, зато с каким апломбом выдает банальные истины! В современной жизни прекрасно адаптирован и востребован… Только окружающим с ним не сладко, да его это не волнует.

Есть конституционные гипотимики. Худой, весь больной ипохондрик. Но как он метко анализирует жизнь, какой может дать неожиданный совет, как он сочувствует и сопереживает, как умеет слушать. Пока… не начнет опять про свои болячки говорить!

Такое состояние аффекта, когда присутствует только депрессивный регистр или только маниакальный, называется монополярным. Оно может быть как близким к норме, например, в случае с гипер- и гипотимиком, так и вылететь за ее пределы в явную патологию.

Однако чаще все-таки отмечаются биполярные, циркулярные, циклотимические колебания настроения. С волнами, переходами от плюса к минусу.

Вспомнился такой случай. Два бомжа-алкоголика расположились под моим окном для распития спиртных напитков. Выгонял, ругался, угрожал вызвать милицию — все без толку. В сердцах сказал:

— Все настроение мне испортили!

Мужиков как подменили. Столько сочувствия в них появилось.

— Извини, друг! Настроение — это святое!

Собрали свои манатки и удалились.

А ведь верно! Кто, кроме тихих алкоголиков, в большинстве своем циклотимиков, может так тонко понять, что значит испортить настроение! Им, как никому, знакомы и волны, и переходы…

Однако волны у всех разной высоты, и переходы из одного состояния в другое тоже у всех протекают по-разному: у кого-то в течение суток, у кого-то месяцами, неделями. От чего это зависит? Скорее от матушки-природы.