Библиотека книг. Страница 1199

Собрание стихотворений поэта Виктора Борисовича Кривулина (1944–2001) включает наиболее значительные произведения, созданные на протяжении двух десятилетий его литературной работы. Главным внешним условием творческой жизни Кривулина, как и многих других литераторов его поколения и круга, в советское время была принципиальная невозможность свободного выхода к широкому читателю, что послужило толчком к формированию альтернативного культурного пространства, получившего название неофициальной культуры, одним из лидеров которой Кривулин являлся. Но внешние ограничения давали в то же время предельную внутреннюю свободу и способствовали творческой независимости. Со временем стихи и проза Кривулина не только не потеряли актуальности, но обрели новое звучание и новые смыслы.
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Виктор Кривулин, рожденный в военном госпитале в 1944 году, ощущал себя бессознательным свидетелем, призванным понять войну как состояние длящееся, пронизывающее сегодняшний, а может быть, и завтрашний день. Поэтому, обращаясь к ней, заклиная ее, Кривулин говорит от имени своего поколения, от имени культуры, замковым камнем которой он был. Эта книга и стихи, в нее включенные, не предотвратят и не остановят войну, но позволят заглянуть ей в лицо, разоблачить ее и ей противостоять. В книге собраны стихи 1967–2000 годов.

Василий Степанович Цымбал (1906–1980) воевал рядовым с начала Великой Отечественной войны и до ее конца – сначала в истребительном батальоне, потом в партизанском отряде, затем в кавалерийском дивизионе и, наконец, связистом на Ленинградском фронте. Его полк дошел до Кенигсберга, после чего был передислоцирован на Дальний Восток, где участвовал в войне с Японией. Схожая судьба была у многих его современников, но, в отличие от них, Цымбал все эти годы вел дневник. Несмотря на то, что на фронте это было строго запрещено и в случае обнаружения грозило автору маршевой ротой, штрафбатом или даже расстрелом, он заносил туда наблюдения над происходящим, тексты полученных и отосланных писем, стихи собственного сочинения, а также вклеивал фотографии – свои и фронтовых друзей. Его дневник дает читателю возможность погрузиться в военную атмосферу, узнать от участника событий «окопную правду» о трудностях войны и разных сторонах военного быта, о мыслях и чувствах солдат, их тоске по дому и близким, об отношении к врагу. Дневник подготовил к печати Е. В. Цымбал – сын В. С. Цымбала.

Одним из переломных периодов в истории России стала эпоха Смутного времени (1604—1618), вместившая в себя народные восстания, иностранную интервенцию, череду самозванцев. И хотя этому времени посвящена масса научных книг и статей, художественных романов и повестей, фильмов и даже компьютерных игр, своеобразным «белым пятном» является крайне малое число карт данного периода, отражающих происходившие бурные социально-политические процессы и движения. Предлагаемый атлас дает наиболее полную подборку исторических карт, отражающих события этого времени начиная с похода Лжедмитрия I до заключения Деулинского перемирия.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Книга «Православие в Пруссии: век XXVIII» посвящена интересному, но до сих пор недостаточно исследованному периоду в истории Православия на территории Пруссии. Работа основана на ранее опубликованных, а также впервые введенных в научный оборот документах. Автор постарался дать наиболее полную картину жизни и деятельности православных христиан в Пруссии на протяжение XVIII века.
Книга адресована как специалистам в области истории Православия, так и широкому кругу читателей, интересующихся историей.

Передвижники… Об этих художниках мы узнаём на заре жизни, а созданные их талантом и творческим воображением образы родного отечества, воплотившиеся в портретах, пейзажах, исторических и жанровых композициях, стали неотъемлемым и очень важным звеном нашего культурного кода. Сменяются поколения, но эстетический и духовный посыл творений передвижников остаётся понятным и бесконечно близким. Галдящие саврасовские грачи и мёрзнущие перовские ребятишки, народное колыхание репинского «Крестного хода» и пленительные «ночи» Куинджи обрели в нашем самосознании смысл не просто художественного наследия, а нравственного камертона, по сей день помогающего настраиваться на волну веры, надежды и любви. Возможно, похожие чувства пробудит в читателе и эта книга, вобравшая в себя драматизм жизненных коллизий передвижников. Всё увиденное, осмысленное, пережитое обогащало их творческое начало впечатлениями, без коих не может состояться ни одно произведение искусства.

Автор книги рассматривает русскую поэзию конца ХIХ — начала ХХ века под неожиданным углом зрения: каким образом распространение в Европе экзотических растений повлияло на смену художественных стилей и способствовало возникновению модернизма в литературе. Иронический взгляд позволяет сделать неожиданный вывод: не декаденты создали моду на орхидею, но сама орхидея «породила» декадента, а русский символизм «вырос» на подоконниках московской купчихи Матрены Брюсовой. Автор предлагает отнестись к комнатным растениям как к универсальному индикатору обывательских представлений о прекрасном, и в таком случае оказывается, что смена цветов на подоконниках чревата серьезными потрясениями в искусстве. Книга проиллюстрирована рисунками, фотографиями и текстами из старинных изданий по цветоводству, она может послужить кратким справочником по «литературной ботанике».

Антони Смит — английский журналист и зоолог, автор ряда увлекательных книг, относится к тем людям, которых тревожит будущее природы земного шара. Изучать жизнь животных в национальных парках Восточной Африки он решил необычным путем — на воздушном шаре. О том, как проходил эксперимент и какие приключения произошли с его участниками, вы узнаете из книги «Две горсти песка».
В «Мату-Гросу» А. Смит рассказывает о работе научной экспедиции Королевского географического общества в малоизученном районе Центральной Бразилии, на территории «последней девственной земли нашей планеты».

Монография посвящена антропологическому анализу послевоенного неотрадиционалистского общества жителей Нагорного Карабаха в постсоциалистический период. Категория гендер, которая актуализирует социальную, а не биологическую сущность отношений мужчины и женщины, введена в международный научный оборот в оправе конструктивистской парадигмы в 80-е гг. XX в. Категория включает в себя женские исследования, так же как и исследования маскулинности и queer-исследования.
Монография написана на основе эмпирического материала, собранного в ходе восьмимесячных полевых исследований автора в одном из регионов постсоветского Нагорного Карабаха (de facto существующей Нагорно-Карабахской республики) методом включенного наблюдения в 2000–2001 гг., а также в ходе кратковременных полевых поездок в летнее время в 2003–2009 гг.
Монография адресована студентам, аспирантам, преподавателям вузов и другим научным работникам, равно как и широкому кругу читателей.

"Я начала этот роман в 1832 году, в Париже, в мансарде, где мне очень нравилось. Рукопись потерялась: мне показалось, что я случайно бросила ее в огонь, и, поскольку через три дня я уже не помнила, что хотела сделать (это не пренебрежение искусством и не легкомыслие по отношению к публике, а настоящая немощь), я решила оставить ее в покое, даже не думала начинать все сначала. Примерно через десять лет, открыв сельский магазин, я обнаружила там половину рукописного тома под названием "Полина". Я с трудом узнала свой почерк, настолько он был лучше, чем сегодняшний. Разве это не часто случалось с вами самими, когда вы восстанавливали всю непосредственность своей юности и все воспоминания о прошлом в четкости заглавной буквы и непринужденности знаков препинания? А орфографические ошибки, которые все делают и которые мы исправляем позже, когда исправляемся, разве они не всплывают иногда перед вашими глазами, как старые знакомые лица? Когда я перечитала эту рукопись, память о первом отрывке тотчас вернулась ко мне, и я без колебаний написала остальное. Не придавая никакого значения этой короткой картине провинциального духа, я не думаю, что исказила характеры, данные ситуациями; и мораль сказки, если ее вообще можно найти, заключается в том, что крайняя неловкость и крайнее страдание-ужасная среда для молодости и красоты. Немного вкуса, немного искусства, немного поэзии ни в коем случае не были бы несовместимы, даже в глубине провинции, с суровыми достоинствами посредственности; но посредственность не должна быть связана с бедствием; это ситуация, на которую ни мужчина, ни женщина, ни старость, ни молодость, ни даже зрелый возраст не могут смотреть, как на нормальное развитие провиденциальной судьбы."
Жорж Санд
20 марта 1859 г.

Один из величайших американских романтиков XIX века, Эдгар Аллан По – фигура загадочная. Жизнь писателя окутана тайной и зловещей атмосферой наравне с его произведениями. Эдгар По всю жизнь смотрел в бездну, а бездна смотрела в него, и из этого рождались рассказы: мрачные, странные, причудливые. В них он затрагивал темы смерти, страдания, двойственности души, распада личности, врождённой порочности человека, его необъяснимой жестокости и сверхъестественных способностей.
Эдгар По первым додумался сделать главным героем сыщика, его главным оружием – аналитические способности, а основой сюжета – расследование убийства. Именно ему обязан своим рождением знаменитый Шерлок Холмс.
В книге воспроизводятся иллюстрации Гарри Кларка, находящиеся где-то на стыке причудливости и жути, очень созвучные по духу публикуемым историям. Если бы сам автор взялся иллюстрировать собственные рассказы, он наверняка сделал бы это именно в подобном стиле.
Эдгар По считался мастером мистификаций, всю жизнь окружал ими самого себя и своё творчество. Возможно, бездна всё ещё смотрит в глаза Эдгара По. И видит в них своё отражение.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

К середине XXI века люди построили очень комфортный мир, в котором Метавселенные подменили собой реальность. И подавляющее большинство жителей Земли наслаждается уютным цифровым раем, ютясь в малюсеньких квартирах-капсулах, не выходя за границы гигантских агломераций, занимающих ничтожную часть поверхности планеты. А все богатства мира: финансы, промышленность, транспорт, сельское хозяйство и всё остальное, принадлежат высшему сословию. Для них Сеть не место жизни, а инструмент власти, но что будет, если инструмент поломается? Если уникальная технология, которую хранит Шанти, окажется в руках Кандинского? Что будет с миром? С обоими мирами: реальным и виртуальным.

К середине XXI века люди построили очень комфортный мир, в котором цифровые сервисы так плотно сплетены с реальностью, что пользователи начинают их путать, начинают воспринимать выдуманное – подлинным, а подлинное – ненастоящим. Мир обрёл множество Метавселенных и стал невероятно большим. И одновременно – очень маленьким, не выходящим за рамки цифровых иллюзий, в которые погружены почти все жители планеты. Их тела живут в гигантских агломерациях, а души – в грандиозной Сети. А те, кому принадлежит всё настоящее планеты, считают их стадом, а себя – избранными. Они считают, что могут творить что угодно, абсолютно всё… Но теперь им предстоит встретиться с настоящим противником, способным доказать избранным своё превосходство.
Может ли смерть состоять из единиц и нулей? Что делать, если террорист принадлежит к высшему обществу? Как остаться настоящим человеком в мире, где всё вокруг кажется ненастоящим?

Пустынные берега встречают потерпевших кораблекрушение таинственно и не всегда гостеприимно. Одних остервенело атакуют голодные птицы, других предупреждает об опасности скелет повешенного человека.
Следуя традициям Жюля Верна и Джека Лондона, роман и повести П. Маэля и Г. Хайнса дают большой набор приключений на суше и на море.

Упав с велосипеда, Альберт обнаруживает под колёсами своего железного коня - металлический шар, размером чуть меньше футбольного мяча. Забыв что чужое брать нельзя, Алик забирает находку себе, из-за чего на него начинают охоту хозяева сферы. Альберт бы и рад отдать безделушку, но случайное падение его волоса - предрешает судьбу парня.Сфера явно не из нашего времени, и теперь она решает: будет Алик свободен или нет.Как избавиться от преследователей? Какие тайны хранит в себе этот шарик? И почему люди имевшие с ним дело, попадают в зависимость от него?Примечания автора:Веду разработку второй книги. Заходи, у нас весело - https://t.me/ladder2024

После казни преступника его одежда доставалась палачам. Но… был распят необычный человек, и все связанное с основателем мировой религии имело свою бесконечную историю. Иудейский хитон Спасителя не стал исключением. Перед читателем предстает Иудея во времена судьбоносных для человечества событий, он увидит гибель величайшего города планеты – Иерусалима – своеобразную расплату иудеев за желание видеть Иисуса на кресте. Понтий Пилат – один из самых известных библейских персонажей, и в романе он главный герой. Роль прокуратора в казни Спасителя и дальнейшая его судьба прослеживаются в романе с использованием сведений древних авторов и апокрифов.

Перед вами неизвестная повесть Михаила Кузмина (1872–1936) — поэта, прозаика, драматурга, композитора, критика, переводчика. Он был известен и популярен при жизни, основательно забыт на протяжении нескольких десятилетий после смерти (главным образом, из-за своей несозвучности «генеральной линии» советской культуры), затем — в годы перестройки и слома советского общества — интерес, не только читательский, но и научный, к личности и сочинениям М. Кузмина вернулся и, будем надеяться, никогда уже не погаснет.

Герой романа лейтенант Малых призывается после окончания института в армию в качестве офицера-двухгодичника и попадает служить в стройбат. Поскольку срочную он служил в Москве, в одной из элитных частей, то его поражает, если не сказать шокирует, разница между этими «двумя армиями». Тем не менее Малых находит в себе силы противостоять неуставщине и стройбатовским традициям, правда все время задаваясь вопросом, почему это происходит в армии государства, которое к восьмидесятым годам прошлого века должно было «в основном построить коммунизм».

Лев Тимофеев — автор романов, повестей, пьес, научных трудов. Но главными в его судьбе стали две получившие мировую известность книги о советской экономике: «Технология черного рынка, или Крестьянское искусство голодать» и «Последняя надежда выжить». Это за них Тимофеев получил шесть лет лагерей и пять ссылки в 1985 году, когда, казалось, советская система уже начала рушиться и перестала быть опасной.
Выйдя на свободу досрочно, этот «последний из диссидентов» не угомонился: издавал неподцензурный журнал, был одним из лидеров правозащитной Хельсинкской группы. Не успокоился он и в конце 90-х, когда организовал исследования теневого и криминального сектора уже новой, российской, экономики.
Тимофеев в отличной форме и теперь: у него острый глаз, цепкая память и безжалостный аналитический ум ученого-диссидента. В новом романе он создает осязаемую, впечатляюще яркую картину современного российского околовластного «света» с его героями и предателями, красавицами и чудовищами.

Повесть «Зимний день начала новой жизни» об одном дне из жизни московского студента — мечтателя и философа. В окружающей действительности его тяготит буквально всё — от домогательств комендантши общежития и нудной учёбы до криминальных занятий соседей. Особенно же беспокоят ужасные крысы, которые преследуют героя повсюду... по крайней мере, он в этом уверен. Попытка начать новую жизнь оборачивается встречей с очаровательной девушкой, которая, впрочем, вскоре оказывается представительницей первой древнейшей профессии. С этого момента события окончательно приобретают авантюрно-криминальный характер, ведущий к предсказуемой развязке. Автор искусно владеет прихотливым, несколько вычурным языком, создаёт запоминающиеся образы и дозированно разбавляет повествование мрачноватым юмором. Повесть «Мемуары срочной службы» в иной форме и на ином — армейском — материале поднимает тему нивелировки, порабощения личности. После публикации первых рассказов об армии, общее собрание части, где служил автор, направило в Главное политуправление СА и ВМФ документ, в котором Терехов характеризовался как "игнорирующий требования командиров и общественную необходимость". Критики придерживаются иного мнения: "Главное преимущество его прозы - глубокое проникновение в суть привычных явлений при внешней легкости, ажурности стиля, трепетном внимании к любой детали".