Ягода малинка - 1 - Диана Фад

— А зачем лезла тогда? — удивляется он.

— Да не знаю я! — ору на него, истерично прижимаясь к широкой груди, — Марк, спусти меня отсюда! — мой вопль разноситься по воздуху, пропадает где-то внизу, — Я сейчас потеряю сознание, — предупреждаю его и все вокруг кружится, завихряясь в темные лоскуты уплывающих мыслей.

— Э, Нел, смотри на меня! — Марк встряхивает за плечи и прижимает к себе, — Смотри, до края еще далеко, просто доверься.

Я очумело прижимаюсь к нему, цепляясь руками за талию. Мне дико страшно, но удается как-то остановить панику, что уже подкатила к горлу.

— Вот так, — парень гладит меня по голове, обнимая, а я вдыхаю его запах, успокаиваясь, — Все нормально? — чуть отстраняется.

— Здесь очень высоко, — выдавливаю из себя, заставляя немного оглядеться.

Мы по-прежнему на крыше, но я уже почти взяла себя в руки, даже могу адекватно мыслить.

— Опустись на колени, — Марк сам опускается и снимает с себя куртку.

Раскладывает ее на крыше, предлагая мне сесть. Сажусь, подтягивая к себе колени и обнимая их руками.

— Смотри, какое небо, — Марк садится рядом и задирает голову, затем укладывается, сложив руки на груди, — Оно словно живое, двигается.

Ложусь с ним рядом и вытягиваю ноги. Мою голову Марк кладет себе на плечо. Всматриваюсь в почти черное небо с россыпью звезд и успокаиваюсь окончательно. Я сейчас не вижу, какая тут высота и мне хорошо рядом с Марком. Не хочу думать о том, как мы будем спускаться, отпускаю свой страх высоты. Потом успею еще подумать об этом.

— Ты сумасшедший, — с улыбкой на губах говорю Марку и слышу его смешок.

— Нет, просто мне нравится высота. Я всегда, когда приезжал сюда, обязательно поднимался на эту крышу. Это нужно делать ночью, как сейчас. Кажется, что небо так близко, что можно дотянуться рукой.

Он поднимает руку и делает жест, будто хватает воздух, сжимая в кулак.

— В городе нет такого, — продолжает он.

— Да ты романтик, не заметила раньше, — улыбаюсь я.

— Нет, далеко не романтик, — отвечает Марк и поворачивается ко мне.

Касается рукой моего лица, проводит кончиками пальцев по уху, заправляя прядку волос. Мое дыхание становится частым, когда его рука опускается по шее и ведет пальцами по груди, замирая на животе. Горячая ладонь прожигает кожу, сквозь футболку, заставляя меня положить свою руку на его ладонь.

— Ты мне нравишься, Нэл, — хрипло говорит Марк и наклоняется ко мне.

Его губы так близко, что я не могу отвести от них взгляд. Невольно приоткрываю свои, так как мне внезапно становится нечем дышать.

— Тебе нравится, когда я тебя целую? — тихо говорит он, касаясь губами моих. Легко, еле заметно, почти невесомо.

— Да, — выдыхаю, зажмурив глаза и тогда он целует.

Мягко, нежно, словно пробует на вкус. Я замираю, чувствуя, как сладко завязывается узел внутри. Обвиваю руками его шею, зарываясь пальцами в волосы. Неосознанно прижимаюсь бедрами, получая в ответ жар его тела. Мне безумно приятно, уплываю мыслями куда-то за пределы сознания. Даже не замечаю, как руки Марка уже пробрались под мою футболку и касаются груди. Мое тело горит в какой-то лихорадке, отчаянно не хватает дыхания, поэтому я отрываюсь от его губ и делаю жадный вздох.

— Ты такая сладкая, Нэл, — выдыхает Марк, лаская руками мою кожу, которую словно обжигает в местах соприкосновения с его пальцами, — Поедешь завтра со мной?

— Куда? — напрягаюсь я.

Не то, чтобы я боюсь с ним ехать, я опасаюсь себя, его влияния на мое тело.

— Тут недалеко, хочу показать тебе одно место.

— Еще одно? Надеюсь, не нужно снова куда-то лезть? — глупо хихикаю как малолетка.

— Нет, я уже понял, что высоту ты не любишь, — со смешком Марк скатывается с меня, но не отпуская, вновь прижимает к своему телу.

— Поеду, — соглашаюсь я, когда его руки подхватывают меня под ягодицы, подтягивая выше.

Чувствую его возбуждение и краснею, хорошо, что это не видно в темноте. Его руки на моих бедрах, губы снова накрывают мои и я уже не могу и не хочу разговаривать. Только целовать Марка, только чувствовать его всем телом. Одежда мешает, тело просит его ласк, заставляя ерзать, сжимая ноги. Я еще не совсем понимаю, что со мной происходит, но знаю, что это то самое. О чем давно уже шепчутся мои подруги, о чем я раньше совсем не думала и не ощущала. Марк околдовал меня с первого взгляда, я забыла обо всем. Я готова узнать, как это бывает первый раз, давно готова.

— Смогу после обеда, у меня начинаются рабочие дни, — мягко освобождаюсь из рук Марка, сажусь на куртке.

— Тебе обязательно нужно на работу? — спрашивает он, тоже усаживаясь рядом.

— Да, я хочу этого. Мне нужно.

— Понял, тогда заеду за тобой после обеда, — соглашается Марк и встает, тянет мне руку, — Спускаемся?

— О, Боже, — хныкаю, возвращаясь мысленно на землю.

Представляю этот спуск и свой страх, меня снова начинает трясти.

— Закрой глаза и действуй, как скажу, — предлагает мне Марк и я зажмуриваюсь, протягивая ему руку.

Это самый страшный и длинный отрезок времени в моей жизни. Марк тихо дает указания, не выпуская мою руку из своей. Даже когда я чувствую своими ладошками шершавый металл и ставлю ногу на первую перекладину, я не открываю глаза. Действую чисто интуитивно, зная, что Марк там, внизу. Я спускаюсь, перебирая перекладины руками, а Марк постоянно говорит мне, что делать. Ветер треплет мои волосы, я понимаю на какой сейчас высоте, но глаза упорно сжимаю до боли. Главное не смотреть вниз, главное не открыть.

— Вот и все, — слышу голос Марка и наконец, ставлю свою ногу на землю.

Выдыхаю облегченно и тут же оказываюсь в его объятиях. Снова эти горячие губы, снова поцелуй, который сводит меня с ума.

— Хорошая девочка, — наконец отпускает меня Марк, — Пошли домой.

И мы возвращаемся, долго целуемся у моей калитки, да так, что возвращаюсь в свою комнату такой возбужденной, что сна ни в одном глазу. Непонятное томление внизу живота, влажные трусики, — все это первый раз, все это безумно мне нравится.

Первый рабочий день в медицинском кабинете заставляет выкинуть из головы все мысли о встрече с Марком. Меня встречает наш терапевт, Марина Юрьевна и сразу начинает с большого железного шкафа в углу. Шкаф покрашен белой краской, с узкими стеклами и висячим замочком на железных петельках.

— Здесь