Драматургия читать бесплатно и без регистрации. Cтраница 84

Играет скрипка. Разухабистая мелодия сливается с топотом прохожих.НИЩИЙ (с пьяной развязностью). Господа и граждане! Братья и сестры! Подайте двум калекам, одноногому и слепому! Поделитесь с убогими, чтобы вы и ваши дети всегда видели и только мирную жизнь!Звенят падающие монеты.

Введите сюда краткую аннотацию

«Клеопатра Сергеевна и Евгения Николаевна; обе красивые молодые женщины. Клеопатра Сергеевна, видимо, собиралась куда-то ехать и была уже в шляпке; но, заинтересованная словами своей подруги, приостановилась ненадолго и, смотрясь будто бы в зеркало, слушает ее; а Евгения Николаевна сидит в кресле.Евгения Николаевна. Как тебе угодно, но в этом ты никого не уверишь.…»

Мемуары Бомарше, посвящённые перипетиям «дела о ружьях» — «Шесть этапов девяти самых тягостных месяцев моей жизни». Написаны в форме обращения к члену Конвента Лекуантру, обвинившему Бомарше перед Конвентом в государственной измене. Этот мемуар написан достаточно сухо, в нём нет комедийной сочности, заразительного жизнелюбия и оптимизма, свойственных молодому Бомарше.Лирический герой этих записок — стар и глух. Он ищет не только сочувствия читателя, но и его жалости. Однако автору не изменяет ни ясность ума, ни умение так выстроить факты, что читатель следит за поворотами дела о шестидесяти тысячах ружей с не меньшим изумлением, чем за перипетиями «Безумного дня».Не изменяет Бомарше и отвага. Смело говорит он о коррупции исполнительной власти, о продажности министерских канцелярий, где засели спекулянты и их пособники.Примечания: Л. Зонина.Иллюстрации: Ю. Игнатьев.

Комедия ужаса «Макбеты» (именно так, во множественном числе!) вылеплена Застырцем в качестве вызывающего трансформера, в котором исторический материал сливается с современными реалиями. И знаменитая трагедия превращается в гомерическую, отчаянную, залитую кровью комедию, представляющую на сцене в полный рост уже не власть, а человеческую глупость, ныне здравствующий идиотизм грандиозного, глобального, максимально возможного в истории масштаба.

Эта небольшая сатирическая пьеса относится к периоду «Бури и натиска». Она близка по духу фарсу «Боги, герои и Виланд».

«Театръ представляетъ площадку во дворѣ, предъ главнымъ барскимъ домомъ въ селѣ Волкоярѣ. Лѣто. Барскій домъ старое растрелліевское зданіе, въ родъ дворца, выходить на сцену только огромнымъ арочнымъ подъѣздомъ своимъ. Насупротивъ подъѣзда – нѣчто въ родѣ гауптвахты или каменной будки при заставѣ, скучное желтое, казенное строеніе александровской эпохи. Это контора. Въ глубинѣ опрятныя, щеголеватыя дворовыя службы и высокая литая рѣшетка – фигурный чугунъ – дремучаго, запущеннаго сада. Ворота въ садѣ растворены. Изъ-за деревъ видать причудливый куполъ какой-то увеселительной постройки и промшенную крышу старой бани…»Произведение дается в дореформенном алфавите.

«Повез купца одного в Красненькой, и все с ним это они пили… Купец ведь, ежели он пьяный, нашим братом не гнушается — садись с ним вместе и все это… денег ежели у его попросить, хоть умирай, не даст, а насчет пьянства — первый ты ему благоприятель...»

«Жидок народ стал, и купечество все смешалось, так что настоящих-то и не видать совсем. Бывало в ярмарку-то от самой Москвы вплоть до Нижнего стон стоит. Купец-то, бывало, всю душу выкладывает. На, говорит, смотри, какая она такая есть...»

Легенда в пяти актахПо мотивам Гросвиты Гандерсгеймской

«Только что бы, господа, условие теперича такое, пить не отставая от других судопромышленников; обгонять можно, а отставать нельзя, у нас так и в контрактах сказано. А то произойдет скопление судов, задние баржи и коноводки, которые будут иметь притеснение, а хозяевам, значит, ущерб!..»

Муж Петровны – пьяница. Перед сенокосом он в очередной раз пропал на два месяца и заявился к ней на поле в новом костюме, да еще с адвокатом и нотариусом. Оказалось, что вот уже несколько лет они учредители какой-то фирмы вместе с его старым другом, который недавно погиб. Таким образом, они получили большие деньги, но есть люди, которые хотят их украсть. И вот муж нашел в Москве адвоката, который бы взялся вести это дело, и все, что ему нужно, – это символический аванс в десять тысяч рублей. Как раз та сумма, которую Петровна копила и прятала от мужа.

«Музы» — это немецкая история духа в сценических досье, то есть совершенно неутешительное произведение искусства.Между одноактовками, для перемены декораций, нужны музыкальные параллели. Следует воспользоваться этой необходимостью, чтобы музыкально усилить безрадостное настроение и сделать регресс доступным для слуха. Музыкой к «Шарлоте Хойер» может быть Моцарт, к «Шарлоте Штиглиц» — Шуман, к «Козиме фон Бюлов» — Вагнер.Разрешается плакать.