Трансфуристы: Избранные тексты Ры Никоновой, Сергея Сигея, А. Ника, Б. Констриктора - Ры Никонова-Таршис
люблю шарик этот, другой не приемлю.
Заверяю своей правотой в 38, я не
бабочка в восемь.
Идут поезда туда и Сюда. Перты открыты,
бакланы в дельте Волги на волки млады
скучаю по Новгороду, таков я.
Там кучерявые ток облеца, блики
облетают, неба стражу. Жажду окунуть
вожжу в еликоцедрую ртуть Волхва.
Пройдусь по деревеньке. Здесь плетень,
там клад. Всю Новиземлю люблю
оторочиной, я заблудившийся Вакх.
Мне б окунуться в весях далёких, а
я шастаю за восимисят рублёв на
заводчику, забыв мужний долг и
прибаутки заочимо… (в ложе моднейшего
аплодисман)
Все встают, единогорло принято. Сколь-
ких завтра недосчитаемся. Сквозь
летит непогода и пуля любуется со звездой
погона говоря. В пролетке путешествую
с Дюма, он рассказывает про козни
Дуна Мао.
Итальянец уснул, журчит Дарданица,
Сена измучалась, мирён Рим. Во сне
Франция мирюжится, вьюжицей на
сердцевине евроочей. Да и Англия,
великих писателей-пен, клубов гораздых
голосисто кофеюнищих; я б в Танглию
съездил да ботинок потерял в танге
комнищи нищей. Испании люблю лимоны,
хотя читал что кокиносы там живут,
враньё подобное приятно с чаем.
Бельгию не побывать, музеи там
темнисты; скандинавы помнят Метерлинка,
вечер что с далече налетает очень и
ретресен этот миг.
Мне и тебе магать не ягать логосу
лета лихалетий летних. На Тибет
взберись, взбудораж залысиной неба
замки.
Воскрыленье чудес ты и мы конечно
одиноче, мы и я – не очень.
Сурозимь голосистая, поросястая
визглять. Идём к хозяйке, прядь
земли, мужицкая пятка, ядрёнть.
Живёшь-то как? мелка капница есть ли? —
Чего ж давай, сынки, заходи. Здесь же
в тени заборной лесины присели даль-
ние мы лосины. (псины)
Хороша хозяйка, не тётка кая нить, а
зрелый бабец, да, бабец, да ещё и крепец,
кие токмо бывают в рассее.
Откуда, куда? – Потекли рече – Вижу я,
вы далече. Ставайтесь, монет не для.
Ночь чается. Потеха кончилась, ду ройтись.
Мокрыя простыня болтается над блокадой
новой совы. В сём не легко, легче чем
сегодня завтра не надейся, так! Завтра
гудки, станки, параходы, туфли, ботинки,
зрыты, вскипетят бытного уюта утро,
прострелят очковым стеклом находку
потока токов беззвучных идущих
найти гонца.
Утро встаёт походя на поганку, но это
в пять ночи, а спозаранку уставший
от крика петух клюнул моейный ус.
Просну, огляделся. Ну и страница —
страничища. Куда ни зги – зде бладать,
копны изобилий, страшно богу ей.
Дуга в тракторах, трактиры пусты,
лютуют строители квартиры строя.
Устал купаньем, присел у печи, в ней
калачи, пока же ем супец петушиный.
Брюки парусиной бьются над тряси-
ной моих скитальческих поэт.
Всю землю сожрать могу, любя я, ягу,
да глотки не хватит, она любит толь-
ко меня, завидуйнесь, стры и ратья.
Хамов нет, нет чертей. Есть лес, озёра,
хлебовья. Вы только увидьте: колышится
степь и ночи зовут в Заазовье.
Там, говорят, далече кавказ, за ним и
Турция, за урцией – память знает, я
бывал там, карты и не надо, в карты
везёт Данае. Нас ей что? ей тепло
стоять амфорой в темницах томных.
Хочу навестить сам себя, да слов
мешают тонны.
Путём остановились спели гимн, непонят-
ный гимн степней и раздолий. Много
было дивных имн, сейчас любуясь именно
привольем.
Ребятень плещется, рыбища бьётся.
Нефть имеется, страда не согнётся.
Худо ли, бедно – хлеба тучнеют, томаты
наглеют, конфета ломает прилавок. б
поплавки ныряют за рыбой – жива стер-ядь
Младость загривком юнашит в науке. л
Заводы сыты, уголь идет, гудят локомоти-
вы мускулом мотива будоража россыпи
байкальских роз.
Ночь гидрогее. Метеор логово ищет,
в кармане тела моей для вас строки.
«и вот однажды…»
родина это кормящий тебя ландшафт
и вот однажды
проснувшись дважды
я в поезд ехал
и щёлкал ногтем
по чём попало
в лото играя
с девчюшкой Рая
которой мама
родилась в море
в деревне
имя
носяще странно
Гутлибенхайе или
Тотлайнен
или быть может
на этом кончим
читайте мою книгу
«Метаналл Таллило»
издат-во Илинина месье
Под-пись Боба Кудряков,
брега Невы имени ЛЕНИНА. 5.06.95 г.
«ебля на батуте…»
«учитель бородатых смысл…»
константину кузьминскому
учитель бородатых смысл
уродствует в безумном кабинете
пока не стёрлись горы на ланнете
галгола песни тбе не узабыть
уржовиной заик и заиканий
покрыты лбы поэтиских терзаний
на пушкин выстрел льзя не подойти
к берлоге платных кретинарий
«пловед алфавита и покоритель вздоха…»
сергею сигею
пловед алфавита и покоритель вздоха
несётся на циклетке вполерука
загар смывается под нёбом неба Феба
лимоны хладные висят из сада
монады хрупкие стреляют к морю
лурады сладкие несутся к мозгу
адым о е т ч е с т в а струится очень
Поднятие тяжести[4]
Необходимость поднятия, поднимания и вздымания тяжести
известно. Без предисловия можно, но не желательно
писать на
тему П.Т. [поднятия тяжести]
Предисловие номер раз.
Тяжесть не поднять если нет сил.
Т. не заметить если нет силы желания.
Т. бывает всех цветов и народов.
Т. не проходит бесследно.
Предисловие номер дваз.
Поднятие тяжести есть долг и честь.
П.Т. всегда есть и съесть зенит самодостаточности.
П.Т. порой заменяет общение с тяжестью.
П.Т. всегда честно и бескомпромиссно.
П.Т. иногда музыкальнее любого крещендо миа.
П.Т. есть терминал самосознания.
П.Т. обладает притягательностью некоей тайны.
П.Т. – не