Ниночка - Чарлз Брекетт

Ниночка. А сколько времени занимает полёт до земли?

Леон. Ах, какая жалость! Когда я прыгал последний раз, забыл засечь время. (Смотрит на план.) Сейчас разберёмся. Эйфелева башня... Разрешите ваш палец.

Берёт её палец и водит им по плану.

Ниночка (с подозрением). Зачем вам мой палец?

Леон. А показывать направление своим пальцем неприлично. Вот... Вот она, Эйфелева башня.

Ниночка. А мы где?

Леон (указывает её пальцем на отель). Мы здесь. Вы здесь, а я — здесь.

Ниночка. Меня интересует кратчайшее расстояние между этими двумя точками. А вы обязательно должны флиртовать?

Леон. Необязательно, но мне кажется, это так естественно.

Ниночка. Пусть не кажется.

Леон. Постараюсь.

Ниночка начинает складывать план города.

Ниночка. Просто чтоб я поняла: то, как вы себя ведёте, — это что, типично для местных нравов?

Леон. Мадам, именно это сделало Париж Парижем.

Ниночка. Вы очень самоуверенны.

Леон. За последнее время не произошло ничего такого, чтобы я в себе засомневался.

Ниночка. Мне говорили, что в капиталистических странах мужчины очень нахальные. Это потому, что у вас заработки большие.

Леон. Русская?! Обожаю русских! Товарищ! Последние пятнадцать лет я восхищаюсь вашей пятилеткой.

Ниночка. Ваша порода скоро исчезнет с лица земли.

С ледяным лицом отходит от него. Леон смотрит ей вслед с восхищением.

Наплывом: нижний этаж Эйфелевой башни. Входит Ниночка и отыскивает глазами дежурного.

Ниночка. Будьте добры, какой ширины фундамент, на котором стоят опоры? И какой глубины?

Дежурный. Не беспокойтесь. Это сооружение очень надежное.

Ниночка. Я не боюсь, просто я хочу знать.

Появляется Леон. Он, видимо, приехал на такси и успел подготовиться: в руках у него справочник.

Леон (читает). «Фундамент в ширину имеет сто сорок один ярд».

Приподняв шляпу, он обращается к Ниночке.

Леон. Извините, но я подумал, что...

Ниночка (не даёт договорить). Идёмте.

Ниночка и Леон направляются к лестнице.

Леон (продолжает). «Четыре массивные каменные опоры заглублены на сорок шесть футов по одну сторону Сены и на двадцать пять футов — по другую. Опоясывающие переплетения металлических балок имеют наклон пятьдесят четыре градуса».

Ниночка. Странный наклон.

Леон. Да, очень странный.

Начинают подниматься по ступенькам.

Леон (продолжает читать). «К вершине башни ведёт лестница из восьмисот двадцати девяти ступенек».

Это открытие пугает Леона: он только сейчас осознал, на какую высоту надо взбираться.

Леон (читает). «Плюс дополнительные двести пятьдесят четыре ступени на самом верху».

Леон останавливается.

Леон. Пользование лифтом входит в стоимость билета.

Ниночка продолжает подниматься по лестнице, шагая через ступеньку и не обращая на Леона внимания. Леон смотрит ей вслед, потом, приняв решение, сбегает вниз.

Нижний этаж Эйфелевой башни. Лифт с группой туристов уже готов отправиться в путь. Леон успевает вскочить в кабину в самый последний момент. Дверь закрывается, скоростной лифт устремляется вверх.

Самая верхняя смотровая площадка Эйфелевой башни. В поле нашего зрения и дверь лифта и — на заднем плане — красивый парижский пейзаж. От лифта идёт небрежной походкой Леон. На верхней ступеньке лестницы он задерживается, поджидая Ниночку. И вдруг с изумлением обнаруживает, что она уже здесь и любуется Парижем, опершись на балюстраду. Пешком она добралась сюда быстрей, чем он на лифте. Ошеломлённый Леон подходит к ней.

Ниночка (как ни в чём ни бывало). Вы сообщили мне очень ценные сведения. Спасибо.

Леон (смотрит; изумительный вид с птичьего полёта). А вам спасибо, что привели меня сюда. Я здесь первый раз. Красиво, а?

Ниночка. Красиво.

Леон. Я рад, что увидел это, прежде чем исчезнуть с лица земли.

Ниночка. Не поймите меня превратно. Лично против вас я ничего не имею. (Осмотрев его с ног до головы.) В сущности, может быть, вы не так уж и плохи. Но, к несчастью, вы продукт обречённой на гибель культуры. Мне вас жаль.

Леон. Но признайтесь, что в этой обречённой культуре есть блеск... Есть сияние.

С высоты Эйфелевой башни виден весь Париж с его тысячами огней.

Ниночка. Не спорю, это красиво. Но какая трата электроэнергии!

Леон. Но какой город! Вон Гран Бульвар. Он вырвался из самого сердца старинных улиц... Триумфальная арка. Её построили для встречи Наполеона. И Монмартр... Ах, Монмартр! Опера «Богема»... А теперь я покажу вам самое главное.

Он подходит к подзорной трубе и, порывшись в карманах, опускает в щель монетку.

Леон. Это обойдётся в целый франк — но оно того стоит. (Наводит на резкость.) Самое удивительное, самое неповторимое местечко в Париже. Вон, глядите.

Ниночка смотрит в подзорную трубу.

Леон. Ну? Что вы видите?

Ниночка. Вижу дом... Дом как дом. Чем он замечателен?

Леон. Не само здание, а дух, который царит внутри. Там три комнаты и кухонька, созданная для гостеприимства.

Ниночка. Так это ваш дом?

Леон. Точнее сказать, я живу в этом доме. Такое славное местечко! Все удобства, автобус, трамвай, метро — всё близко.

Ниночка. Вы что, хотите, чтобы я пошла к вам?

Леон (боится, что обидел её). Поймите меня правильно...

Ниночка (просто). Ну, так пойдём? (Смотрит на него.) Вы интересный объект для изучения.

Леон. Стараюсь, как могу.

Идут к лифту.

Наплывом: такси. Леон и Ниночка едут по Парижу. Леон уже в полном восторге от своей спутницы и учится правильно произносить её имя.

Леон. Ни-ночка.

Ниночка. Правильно.

Леон (придвигаясь поближе). Ниночка, я вам нравлюсь? Хоть чуточку?

Ниночка. Внешность у вас не отталкивающая.

Леон. Благодарю вас.

Ниночка. Ну-ка, поглядите на меня... Белки глаз здоровые, радужка в хорошем состоянии.

Леон. А у вас радужка просто потрясающая! Скажите, Ниночка, вы так хорошо разбираетесь во всём. А что вы думаете про любовь?

Ниночка. Это не предмет для обсуждения. Термин «любовь» — это романтическое определение самого обычного биологического влечения. Даже лучше сказать — химического процесса. На эту тему сказано и написано много глупостей.

Леон. Понимаю, понимаю. А что у вас практикуется вместо любви?

Ниночка. Я признаю, что существует некий естественный импульс, общий для всех.

Леон. А что мне сделать, чтоб вызвать этот импульс у вас?

Ниночка. Ничего не надо делать. В химическом смысле мы вполне совпадаем.

Леон (сбит с толку, заинтересован). Вы — самое непостижимое из всего, с чем я сталкивался в жизни. Ниночка, Ниночка...

Ниночка. Вы начинаете повторяться.

Наплывом: прихожая в квартире Леона. На переднем плане — телефон. Трубка в руках у Гастона, почтенного вида дворецкого.

Гастон. Нет, граф д’Альгу ещё не приходил... Хорошо, как только вернётся, скажу ему. Да. Я скажу ему, товарищ Бульянов.

Он кладёт трубку, и