Близкие дороги океана - Леонид Викторович Почивалов
Этим перспективным направлением в науке Е. М. Крепс увлекся еще в юности, когда работал под руководством академика И. П. Павлова, а затем в сотрудничестве со своим другим выдающимся учителем — академиком Л. А. Орбели. В последующие годы молодой, энергичный и одаренный исследователь добился того, что новое направление — эволюционная физиология и биохимия, — которое он основал и возглавил, было оценено и признано повсюду.
Уже с первых дней нашего рейса и молодые ученые, и молодой экипаж судна относятся к академику как к товарищу по экспедиции. Прост в общении, неизменно ко всем доброжелателен. Не ранги и звания, а прежде всего сам человек заслуживает уважения. У Крепса жизненное кредо: «Хорош для всех не будешь, но надо стремиться к тому, чтобы недовольных тобой было как можно меньше». К нему неизменно тянутся люди. С удовольствием его слушают. За годы своей большой жизни встречался со многими выдающимися людьми.
В Петрограде на международной конференции по освоению Арктики ему посчастливилось общаться с Нансеном. Во Владивостоке — с Амундсеном, стал добровольным переводчиком великого путешественника, когда тот сошел на советский берег.
Был знаком с Горьким. Но с особым воодушевлением рассказывает о Павлове — о его принципиальности, научной честности, обязательности, заботливом отношении к людям. И о высоком патриотизме великого ученого, который ни за какие посулы не захотел оставить Родину и в суровые годы шел на все лишения ради науки и служения народу. Это производило особенное впечатление на павловских учеников. Нетрудно предположить, что от своего учителя Евгений Михайлович получил в наследство не только научные, но и нравственные богатства. Многие обязаны Е. М. Крепсу поддержкой, помощью, защитой в трудный момент, добрым советом.
Рассказывал, что в молодости случайно определил судьбу будущего героя-папанинца, будущего академика и министра, основателя Института океанологии, создателя «Витязя» Петра Петровича Ширшова. Тот еще учился, а Крепс уже был профессором. Ширшов переживал период жизненных неудач, они могли его сбить с избранного пути, разлучить с учебой. И вот Крепс, зная о трудностях студента, посоветовал Ширшову определиться в морскую экспедицию по Северному морскому пути, которую тогда как раз формировали Из этой экспедиции Ширшов вернулся с орденом и на всю жизнь связал свою судьбу с морем..
КАК СПАСТИ ОКЕАН
Находимся в самом центре Средиземного моря За вчерашний день только один раз на горизонте обозначилась точечка проходящего мимо судна и тут же исчезла. И вчера, и сегодня за бортом «Витязя» на все четыре стороны голубая пустыня. Кажется, мы не в обжитом европейском море, а где-то в безбрежных просторах Тихого океана Всю ночь на палубах работали наши ученые — «макали» свои приборы — и подтвердили: за бортом не блеснул ни один огонек Даже как-то не по себе Позабыты-позаброшены Таков уж удел исследовательского судна Оно всегда в стороне от проторенных дорог Конечно, где-то на севере или на юге цепочкой, плотно один за другим идут торговые суда по давно проложенным морским трассам. А мы пасемся там, куда суда и не заглядывают.
Однако в этот раз произошло нечто неожиданное. После обеда мы вдруг стали не только свидетелями, но и участниками грандиозного морского представления.
Началось оно с того, что совершенно неожиданно проступили в морской дымке острые очертания небольшого сторожевого корабля. Он явно к нам «принюхивался». Сделал вокруг «Витязя» круг, второй. Озадачился: почему это в центре моря стоит русское судно и ведет какие-то забортные работы. Что-то подозрительно!
Придя к такому выводу, сторожевик быстренько исчез.
— Наверняка отправился звать на помощь зверей покрупней, — сказал капитан, разглядывая корабль в бинокль. — французский! Эти будут действовать деликатнее. Не то что американцы.
Капитан оказался прав. Прошло четверть часа, и в небе обозначился крестик двухмоторного турбовинтового самолета. Он снизился, делая большие круги над морем, дважды прошел вблизи нашего судна. Должно быть, фотографировал.
Прошел час, и в игру вступили главные действующие лица. Совсем неожиданно «Витязь» вдруг оказался в окружении целой эскадры. Корабли появились так внезапно, что казалось, всплыли из морской пучины. Недалеко от нас обозначился сторожевой корабль, в нескольких милях с другого борта из морской дымки проступили стремительные очертания эсминца. С бака к нам приближался еще один корабль серой защитной окраски — военный танкер. А где-то у самого горизонта замаячила грузная махина крейсера. Неужели все они против нашего «Витязя»?
— Товарищи! Сражаться будем до конца! — Андрей Аркадьевич Аксенов оглядел нас, собравшихся на палубе, смеющимися глазами. — Приготовить к бою тралы, геологические трубки, пузырьки с формалином и огнетушители!
Первым вступил в действие сторожевой корабль. Изящно рассекая волну, он приблизился к «Витязю», и с его борта по радиотелефону неведомый человек, вполне прилично говоривший по-русски, поинтересовался:
— Кто вы и что тут делаете?
— Советское научно-исследовательское судно «Витязь», — ответил капитан. — Ведем забортные работы, изучаем фауну моря.
— Фауну? — невидимый наш собеседник озадачился. — И долго ли собираетесь ее здесь изучать?
— Нет! — ответил капитан. — Поднимем трал и отправимся в Марсель. Нас там ждут.
— Кто ждет?
— Французские коллеги.
Некоторое время сторожевик молчал — обрабатывал информацию. Обработал, и в результате на борт «Витязя» поступило со сторожевика вежливое напутствие:
— Счастливого пути!
Во время ужина Андрей Аркадьевич сообщил сидящим в кают-компании, что пришла радиограмма из Неаполя: разрешение на заход нам дали, чиновничья машина наконец сработала. Но, увы, у нас точный график заходов. В Марсель мы должны прийти без опозданий.
— Сегодня мы убедились, что французы к «Витязю» более внимательны, — улыбнулся Аксенов. — Даже эскадру прислали встречать нас. Вот это размах! Поэтому сердца свои отдаем французам.
* * *У капитана хранится книга посетителей «Витязя», в которой расписывались почетные