Близкие дороги океана - Леонид Викторович Почивалов
Перед стелой на тротуаре простирается выложенная из разноцветных кусочков мрамора старинная карта мира. На ней в разных частях света изображены парусники с надписью под ними: «Сан-Томе — 1470», «Гвинея — 1446», «Гоа...». Глядя на эту карту, я вдруг вспомнил виденное когда-то: жаркие пляжи Гоа на западном побережье Индии, темные стены древних португальских крепостей на побережье Гвинейского залива, чугунные пушки полуразрушенных колониальных фортов на скалистых берегах Анголы... Маленькая страна, а какой след оставила на карте мира!
Недалеко от памятника, почти у самого устья возвышается нарядная с ажурными башенками и стрельчатыми окнами крепость Белем, ярко высвеченная солнцем. Построили ее в 1520 году для защиты лиссабонского порта. Со стен крепости когда-то посылали последний привет португальским мореходам, уходящим на месяцы и годы к берегам неведомых земель.
Недалеко от крепости расположен старинный монастырь, построенный, как и крепость, как и многие старинные дома в городе, из белого известняка. Здесь в монастыре под высокими суровыми сводами церковного зала стоит мраморный саркофаг. На нем высечено имя: «Васко да Гама».
Возле памятника Генриху-Мореплавателю толпились разноязычные туристы. Они собирались в плотные группки, и в центре каждой надрывал голос нанятый в туристском бюро гид.
Вдруг я услышал русскую речь. Обернулся: двое наших с «Витязя». А вон еще трое. А там на подходе пятеро. А вот и Кир Нессис собственной персоной с планом города в руках.
— Нессис! — обрадовались ему другие. — Расскажи о Генрихе-Мореплавателе! Знаешь что-нибудь о нем?
— Конечно! — сказал Нессис.
Вот и у нас свой гид!
Вечером в кают-компании Нессис сказал Аксенову:
— Прошу записать в мой научный актив. Был проведен летучий семинар по истории португальского мореплавания.
* * *Шоссе шло вдоль берега океана. Волны разбивались о бетонные парапеты, и их брызги дождем сыпались на асфальт. Справа от шоссе, тесно прижавшись друг к другу, стояли виллы и коттеджи, глядели ясными окнами на океан и грелись на весеннем солнышке. Виллы и коттеджи сдаются курортникам, которые в теплый сезон приезжают сюда со всех концов Европы.
Проскочили несколько приморских городков, свернули с главного шоссе в сторону, покатили по узкой дороге, забираясь по склонам холмов все выше и выше. Временами машина вламывалась в тяжелые темные пласты тумана, лежащего на вершинах холмов. Встречались по пути небогатые деревушки с домиками, сложенными из светлого известняка, порой дорогу преграждали придавленные поклажей неторопливые мулы. На скалах зеленели пинии, средиземноморские сосны.
Вот дорога резко пошла вверх по склону возвышенности. Мы проскочили небольшую деревушку, выехали на вершину холма, которую венчала башня старинного маяка. Вышли из машины, сделали несколько десятков шагов и очутились у самого края устрашающего своей глубиной и крутизной обрыва. Внизу у его подножия шумел Атлантический океан.
Почти у самого края пропасти стоял каменный обелиск. На нем было написано: «Там, где земля кончается и море начинается, Португалия устремила в небо монумент своей веры». Сопровождавший нас португалец объяснил, что обелиск был поставлен в 1940 году при Салазаре, в фашистские времена. Вот почему кто-то, уже в нынешнее время, несмываемой краской добавил на обелиске свое: «Смерть фашизму!»
На площадке недалеко от маяка стоял домик туристского бюро. За 20 эскудо мы получили памятные дипломы. В дипломе говорилось: «Кабо Рока. Самая западная оконечность Европы. Настоящим удостоверяется, что Леонид Почивалов побывал на Кабо Рока. Синтра, Португалия, на самой западной точке Европы, где витает дух веры и приключений, который вел португальские каравеллы на поиски новых миров в мире». И стояла подпись: Муниципальный комиссар по туризму города Синтра. К грамоте была прилеплена большая, под старину, сургучная печать.
Я снова подошел к краю обрыва. Океан был светел и спокоен, дышал мне в лицо свежестью и прохладой, где-то внизу среди скал разбивались с равномерным шумом океанские волны. Вскрикивали над скалами чайки. Я подумал, что сейчас здесь все так же неизменно, как и сто, и триста, и четыреста лет назад, когда в поисках неведомых земель уходили на край света португальские каравеллы. Сегодня мне повезло, ублажил свое самолюбие путешественника. В свое время мне посчастливилось побывать на самой восточной оконечности материка Евразии — на мысе Дежнева, на самой северной — мысе Челюскина, на самой южной — в Сингапуре. И вот теперь стою на самой его западной, где по вечерам солнце прощается с Европой, уходя к другим берегам. «Дух веры и приключений...» Я думал о нем, когда стоял у края обрыва на далеком мысе Дежнева. Великая сила у этого замечательного человеческого духа веры в себя и жажды приключений. Уже тридцать лет ведет она вперед к новым морским горизонтам наш отважный «Витязь».
* * *Евгений Михайлович Крепс, вернувшись из поездки в город, показал мне вырезку из журнала. «Запишите в свой дневник! Любопытная история!» В Лиссабоне Крепс встретился с профессором Лиссабонского университета Луисом Салдания. Профессор передал Евгению Михайловичу оттиск своей статьи, опубликованной в одном из португальских журналов. В статье говорилось о том, как однажды в феврале 1978 года лиссабонцы увидели пламя зловещего пожара. Горело здание национального музея зоологии и биологии вместе с научной библиотекой. Утром в редакции газет позвонили неизвестные и заявили, что они члены организации «Защитим западную культуру!» и что пожар — дело их рук. Этой акцией, напоминающей самые мрачные времена средневековья они, видите ли, хотели «выразить недовольство утверждением левых идей в Португалии». Вот и «выразили» — сожгли институт и библиотеку со всеми бесценными собраниями экспонатов и книг. В статье профессор Салдания писал, что сейчас молодежь по крохам старается восстановить погибший по вине мракобесов музей и библиотеку. В этом Португалии оказывают помощь многие страны, в том числе и СССР.
— И мы, витязяне, не остались в стороне, — сказал академик. — Передали профессору довольно солидный комплект книг по океанологии.
ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ОКЕАН