Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки - Диана Карабегович
Мухён рассказал, что корейцы боятся «отвратительной американизации»:
– Нам нужно защитить себя, свой народ и свой райский уголок, где все сейчас надежно спрятаны, от змия, тень которого угрожающе нависла над страной. Если мы впустим к себе кого-то со стороны, весь наш старательно созданный мир рухнет, – отрезал он.
Было бы действительно грустно, если бы КНДР потеряла свою уникальность и самобытность. Интересно, произойдёт ли когда-нибудь объединение севера и юга? И если да, то что тогда станет с северянами, уклад жизни которых не похож абсолютно ни на что?
Особенно если сравнивать их с югом – это как искать сходства между небом и землёй. Люди и там, и там живут, придерживаясь полярно разных принципов и имея непохожие ценности.
Пока я размышляла, подвыпивший Мухён уже слегка покачивался и не слишком твёрдо стоял на ногах (я очень надеялась, что мы не встретим по пути директора, и что нашему сопровождающему не дадут по шапке).
Мы расплатились на выходе, где была расположена стойка с кассой и, обступив Мухёна плотным кольцом, дабы скрыть его от любопытных глаз, двинулись обратно в сторону общежития.
Возвращаясь из ресторана, мы шли почти в кромешной тьме. С освещением на улицах здесь было вообще довольно туго: в подземных переходах лампочки отсутствовали в принципе, а фонари работали на солнечных батареях в целях экономии.
Однако этого было недостаточно, и многие улицы ночью погружались в беспроглядную темень. Велосипедисты в основном старались включать фары, чтобы миновать столкновений, но мы всё равно пару раз умудрились отскочить в сторону от теней, которые проносились буквально в нескольких сантиметрах от нас.
Ночью здесь удивительно тихо вследствие того, что не было постоянного гула от машин. Блаженное вечернее умиротворение даже не нарушал стрекот цикад, которые днём не умолкали и постоянно издавали громкие звуки из многочисленных кустов и деревьев. Это так успокаивало и расслабляло, что я могла часы напролёт стоять на общем балконе и смотреть вдаль – на тихую улицу.
Именно этим я решила заняться перед сном – ложиться пока что не хотелось. Стоя на балконе, я думала о семье: они, наверное, уже давно спят, так как в России всё ещё глубокая ночь. Мне так хотелось передать им все чувства и эмоции, которые накопились за эти несколько дней; рассказать о своих впечатлениях. К тому моменту я прожила в Северной Корее не так долго, но была уверена, что никогда не забуду это время и оставлю частичку своего сердца здесь. Сентиментальность мне чужда, поэтому спишем это резко нахлынувшее чувство на надвигающуюся старость и забродивший кефир…
Часть 8. О кондиционере и волейболе
Очередной день начался с привычной прогулки до университета, и ничто не предвещало бурные события, которые нас ожидали.
Мы проснулись с рупором, позавтракали в комнате сушками с чаем и отправились на занятия.
День выдался солнечным, на ярко-голубом небе не виднелось ни облачка. Несмотря на жаркую погоду, на зелёной траве у многоэтажек уже сидели местные женщины, подстригающие ножницами травинки и поливающие их из небольших пластмассовых леек.
Рано утром жизнь кипела вовсю, и мы привычным образом слились с толпой пионеров, студентов, рабочих и маленьких детишек, бегущих в садик.
Многие школьники повторяли на ходу уроки и несколько раз чуть в нас не врезались, однако даже не поднимали голову от книг, несмотря на едва удавшееся миновать столкновение.
Я обратила внимание, что учебники у всех довольно старые и потрёпанные. Некоторые часто несли в руках газетные вырезки, которые, видимо, также каким-то образом использовались в учебном процессе.
Блокноты для записей здесь обычно однотонного ярко-красного или зелёного цвета с изречениями вождей, написанными на них ажурным курсивным шрифтом.
На обложке, как в обычных школьных тетрадях в России, места для подписи не было, поэтому у многих учащихся инициалы аккуратно выводились чернилами на первой странице, или скотчем приклеена бумажка с именем и названием предмета.
Также многие школьники, помимо набитых доверху книгами портфелей и рюкзаков, носили с собой специальные маленькие сумочки, по форме похожие на ланч-бокс. Думаю, что они были предназначены для еды или перекуса.
Частенько к нам подходили особо храбрые детишки и выкрикивали приветствия на корейском. Обычно мы махали им вслед, и они с криками убегали к товарищам, которые с опаской ждали в сторонке и принимали их как героев. Затем, хихикая и оглядываясь на нас, они ещё долго обсуждали невиданное чудо – странно одетых иностранцев на улице.
Музыка, которая громко играла по утрам, помогала быстро проснуться и настраивала на особый позитивный лад, когда хотелось весь день быть максимально продуктивным и переделать массу дел.
Однако это чувство стремительно улетучивалось, как только мы приходили на пары, и сонливость снова брала бразды правления, потому что хронический недосып, который почему-то развился у всей группы, давал о себе знать.
Способствовала этому и духота в аудитории, стоявшая на протяжении всего времени, а в солнечные дни в помещении было совсем нечем дышать.
На каждый класс университет выделил три вентилятора, однако тут как повезёт: иногда мы получали один, иногда – два. Обычно если кто-то из китайской группы приходил раньше нас, они забирали их к себе в аудиторию, что вызывало у нас неимоверное негодование, потому что три штуки едва справлялись со своей задачей, а от одного вообще толку не было.
Над входной дверью висел кондиционер, но он, видимо, не был заправлен фреоном, потому что на охлаждение