Посланник небес - Владимир Андреевич Жариков

– Всё равно, – продолжал ворчать боцман. – Не нравится мне всё это.

– Знаешь что, заткни-ка ты пасть, Акулий Зуб! – рассердился старший канонир. – Уж не призываешь ли ты к бунту? Так вот знай: кулак Джеймса Урагана тяжелее кузнечного молота. Лично у меня нет никакого желания встретиться с ним. И болтаться на рее рядом с грот-брамселем тоже особо не хочется.

Во время шторма ветер дул с востока, что было на руку мореплавателям – их сносило в сторону Американского континента. Но теперь ветер поменялся и дул почти навстречу. Чтобы держать курс на запад, приходилось двигаться крутым бейдевиндом[24], часто меняя галсы. Это сильно снижало скорость. Судя по тому, что облака полностью развеялись, такая погода установилась надолго.

– Прямо по курсу два судна! – крикнул вахтенный с марса.

– Да что же тут происходит, чёрт их возьми! – лорд Холлис аж взвизгнул фальцетом от возмущения. – Это не Атлантический океан, а просто Флит-стрит! Уходим от них!

– Эй, на руле! Пять румбов влево! – скомандовал Винсент Гриффитс.

– Погодите-ка… – Уолтерс вглядывался в подзорную трубу. – Там французский корсар атакует, кажется, англичанина.

– Вот скот поганый! – возмутился Гарри Мэтью, в котором проснулось чувство патриотизма. – Наших грабят! Надо им помочь.

– Помочь кому именно? – уточнил Гриффитс. – Грабить?

– Бросьте ваши шутки, капитан! Англичанам, конечно!

– Вы думаете, Гарри, за столь благородный поступок получить индульгенцию? – ехидно заметил Оскар Холлис. – Виселицу вам заменят пожизненным сроком?

– Индульгенцию может дать только папа римский. Тем более что я чист перед Богом.

– А как же заповедь «не убий»?

– Убийства в сражениях не в счёт. Прекратим эту бессмысленную демагогию, сэр Холлис. Просто я не могу спокойно смотреть, когда эти мерзкие французишки убивают моих соотечественников.

– За что же вы так невзлюбили французов?

– Ему в прошлом году отказала одна француженка, – с ухмылкой заметил Джеймс Уолтерс.

– И вовсе не поэтому! – возмутился Мэтью. – Я хоть и бывший, но английский солдат. И, между прочим, пролил кровь в Орлеанской войне!

– Можно подумать, я всё это время шлялся по кабакам, – обиделся Уолтерс.

– Господа патриоты, – остановил перепалку капитан Гриффитс, – позвольте спросить вас кое о чём более приземлённом. Если мы будем продолжать двигаться дальше этим курсом, то отклонимся довольно сильно на юг. Мы идём в Северную Америку или в Южную?

– В Южную я бы не хотел, – ответил за всех Оскар Холлис. – Там слишком много испанцев, нам будет труднее вернуться в Англию.

– Тогда, если сейчас мы поменяем галс, – продолжал капитан, – то неизбежно встретимся с теми двумя кораблями.

– Потопим француза, а? – предложил Мэтью.

– Лично я – за! – согласился Уолтерс.

– Делайте что хотите!

Лорд Холлис демонстративно ушёл к себе в каюту, а капитан Гриффитс отдал команду:

– Восемь румбов вправо! Поворот оверштаг[25]!

На расстоянии двух кабельтовых от места боя картина сражения стала вполне ясна. Превосходство французского корсара было очевидным, но он явно не стремился взять противника на абордаж. Его цель была, скорее всего, потопить судно, которое Джеймс Уолтерс принял за английское. Своими очертаниями эта двухмачтовая шхуна и в самом деле напоминала суда английского флота, но флаг на её мачте красовался довольно странный. Скорее всего, это тоже был пиратский корабль, они что-то не поделили с французом, и между ними началась стычка.

Корабли разделяло чуть больше ста ярдов, они палили друг в друга из пушек, и перевес в этой артиллерийской дуэли был явно на стороне французов. Шхуна лишилась одной из мачт и сильно кренилась на правый борт, что очень осложняло канонирам условия для стрельбы, но экипаж не сдавался. «Кассиопея» зашла французу с другого борта и выстрелила залпом из шести пушек. На корвете начали спешно поднимать паруса, чтобы ретироваться с места сражения: справиться с пришедшим на подмогу фрегатом корсару было явно не по зубам.

Когда корвет удалился, «Кассиопея» пришвартовалась к шхуне.

– На абордаж! – крикнули матросы, доставая оружие.

– Какой абордаж, каррамба! – возмущённо заорал Уолтерс. – Вы что, взбесились, сушёные крабы?! Спасли судно и собираетесь его грабить?!

Шхуна носила название «Магдалина». Её капитан поднялся на борт «Кассиопеи». Это был англичанин, лет сорока, с глубоким шрамом на левой щеке. Он представился как Роберт Дейк и первым делом поблагодарил своих спасителей за своевременную помощь.

– У нас серьёзно повреждён корпус, – посетовал он. – В трюмах полно воды. Боюсь, «Магдалина» не дотянет до Тортуги.

– Вы – флибустьер? – спросил его вновь появившийся на палубе Оскар Холлис.

– Нет. Я – корсар. Но я базируюсь на Тортуге и чту законы береговых братьев[26]. У меня есть комиссия от губернатора Тортуги, и я нападаю только на испанцев.

– Однако сегодня вы, кажется, изменили своим правилам и напали на французский корабль.

– Вы ошибаетесь, это не я, а он на меня напал. Это Поль Дюпон по прозвищу Чёрная Крыса, отъявленный негодяй. Мы долго находились в море, нас крепко потрепал шторм, подмокла значительная часть пороха. Почуяв это, Чёрная Крыса и напал на нас. Он сколотил шайку подельников, на трёх кораблях они шастают по здешним водам и грабят всех подряд, в том числе и своих же береговых братьев. Причём грабят не в честном бою, а только когда видят явное превосходство со своей стороны.

– Да, – Мэтью в знак согласия закивал головой. – Сегодня утром нас пыталась атаковать какая-то шхуна с чёрным флагом.

– Бьюсь об заклад, это подельники Чёрной Крысы. Мерзавцы, творят беззаконие!

– Акулы, – поддержал Мэтью.

– Что, что? – не поняв, переспросил Роберт Дейк.

– Акулы часто занимаются