Бегство короля - Джорджетт Хейер

– Надо отсюда уходить, – сказал король, обращаясь отчасти к самому себе.

Он видел, что Ричарду нечего ему предложить, но тот смиренно ждал, чего изволит король, и Карл принялся его расспрашивать о знатных людях, которые имели поместья вблизи от дороги, ведущей в Лондон.

Вскоре король убедился, что Ричард ничего не знает даже о джентри[2], живущих чуть в стороне от его родной деревни. Он не смог назвать ни одного джентльмена или йомена[3], который согласился бы приютить Карла в Стэффордшире, и Карл, который тоже совершенно не знал эти края, умолк и какое-то время сидел, нахмурившись. Он был хорошо знаком с западной частью страны, поскольку жил там какое-то время, когда ему пришлось командовать западной армией своего отца, но сколько ни напрягал память, ему не удавалось припомнить какого-нибудь верного дворянина, обитающего в здешних краях, по дороге в Лондон.

– А мистер Гиффард все еще в Уайт-Ледис? – отрывисто спросил король.

Ричард покачал головой. Король, несмотря на свой легкий нрав, на мгновение приуныл, глядя на флегматичного собеседника.

– Что же тогда, черт побери, мне делать? – воскликнул Карл, надув мясистые губы.

Ричард снова покачал головой, но лицо у него было при этом такое виноватое, что король, сменив гнев на милость, пробормотал:

– Я должен сам подумать.

Ричард, и без того молчаливый, ничего не ответил и молча сидел, жуя травинку.

Шум приближающихся шагов заставил Ричарда обернуться, в его глазах появилось настороженное выражение. Ричард предостерегающе положил королю руку на плечо, поднялся и пошел на разведку. Король уже готов был отойти подальше в лес, как вдруг Ричард остановил его:

– Все хорошо, ваша честь. Это моя сестра принесла вам поесть, а то у вас в желудке, наверное, пусто.

Слегка удивившись и испытывая глубокое недоверие к женщинам, которые, по мнению короля, не умели хранить тайны, он подождал появления миссис Йатс.

Когда же она наконец вышла на поляну, сказал:

– Доброе утро, добрая женщина. Способна ли ты не выдать «кавалера», который потерпел в войне поражение?

По тому, как глубоко присела в реверансе миссис Йатс, и по ее прерывающемуся от волнения голосу королю стало ясно, что она знает, кто он такой.

– Да, господин. Я скорее умру, чем предам вас, – искренне воскликнула она и протянула ему корзинку.

Король взял ее и, сняв тряпочку, которой была прикрыта сверху корзинка, увидел черный глиняный горшочек.

Он поднял глаза и произнес с улыбкой, от которой сердце миссис Йатс затрепыхалось, словно вспугнутая птица:

– Тут молоко и яблоки, да? О, я это обожаю.

– Нет, господин. Увы, здесь нет яблок. Это всего лишь смесь из масла, молока и яиц… совсем не то, к чему привыкла ваша изящная милость.

Король поставил корзинку на землю, взял горшочек и оловянную ложку и попробовал смесь.

– Очень вкусно, – сказал он миссис Йатс и съел почти все, только под конец, слегка заморив червячка, протянул горшок Ричарду и предложил доесть.

Дождь никак не утихал. Когда миссис Йатс ушла, король какое-то время сидел в одиночестве, но затем на поляну вернулся Ричард, а вскоре пришли и Хэмфри с Джорджем. Ричард спросил, не желает ли король закутаться в одеяло и немного вздремнуть, но, хотя руки и ноги Карла болели, а все тело странно набрякло, задремать он не мог. Стоило ему смежить ресницы, и перед глазами начинали мелькать тревожные картины: лица, сцены сражения… А в ушах звучал монотонный топот копыт.

Где-то в середине нескончаемого дня Карл, не в силах придумать, как, не рискуя быть узнанным, добраться до Лондона, решил переправиться через Северн и укрыться в Уэльсе. У него там были друзья, и он верил, что сможет где-нибудь – либо в Сванси, либо в каком-нибудь другом портовом городе – сесть на корабль, отплывающий во Францию.

Узнав о том, что планы короля изменились, Ричард, похоже, отнесся к этому одобрительно и предложил проводить Карла в Меделей, где, по его уверениям, обитал один очень честный джентльмен по фамилии Вулф, на которого король мог рассчитывать в дальнейшем.

Приняв решение, король приободрился, но лицо его, с которого потоки дождя смыли сажу, было таким бледным и изможденным, что братья, немного посовещавшись, попросили Карла пойти – как только можно будет безбоязненно выйти из лесу – к Ричарду, передохнуть там, подкрепиться и лишь затем отправляться в Меделей, до которого было девять миль. Король согласился, и в пять с небольшим братья вместе с Фрэнсисом Иатсом проводили монарха до Хоббал-Грендж, местечка, находившегося в миле от Спринг-Коппис и довольно далеко от поместья Уайт-Ледис.

Дождь уже прекратился, но низкое небо не сулило ясной ночи. Продвигаясь вперед – порой идти приходилось по полям, а порой по узким, безлюдным дорогам, – Ричард и Хэмфри, шедшие по обе стороны от короля, внимательно следили за ним и время от времени напоминали, что нужно ссутулиться или опустить пониже голову. Иатса и Джорджа Пендерела выслали вперед в качестве дозорных, но за время этого короткого путешествия король и его спутники не повстречали ни одной живой души и добрались до Хоббал-Грендж без злоключений, если не считать кровавых мозолей, вскочивших на ногах короля от грубых башмаков Ричарда.

Они приблизились к дому, отстоявшему на три четверти мили от дороги, соединявшей Тонг и Брювуд. К дому вела дорожка, которая была чуть лучше гужевой. Когда Ричард ввел короля в дом, Карл на мгновение замер на пороге, моргая при свете сальных свечей, и с любопытством огляделся. Он попал сразу в большую кухню, которая, похоже, была единственным помещением, служившим в этом доме гостиной. Над открытым огнем склонилась женщина с резкими чертами лица. Завидев входящего короля, она довольно небрежно поклонилась, пристально глядя на Карла. Из-за ее юбок выглядывала, положив в рот палец, маленькая девчушка с прямыми светлыми волосами, прикрытыми чепчиком.

Король улыбнулся ей и спросил Ричарда:

– Это твоя малютка?

– Ага, ваша честь, – откликнулся довольный Ричард. – А ну, Нан, поклонись! А это моя жена, она, как и я, рада служить вашей чести.

В голосе его зазвучали угрожающие нотки. Миссис Пендерел вновь поклонилась, но при этом опустила глаза, и на ее лице появилось неприветливое, упрямое выражение.

Стульев в комнате не оказалось, но король придвинул к очагу табурет и принялся греться, положив шляпу на пол рядом с собой. С одежды его капала вода, он протянул к огню красивые руки с длинными пальцами. Миссис Пендерел при этом пробормотала, что они наверняка выдадут короля: стоит на них