Сон наяву - Людмила Ладожская

– Сир? – она сделала удивленное лицо и присела в реверансе.

– Мадам, вы ожидал увидеть кого-то другого? – он медленно подходил к ней, источая очень сильный запах цветов апельсина.

– Я не думала об этом, потому что мне не сказали, куда меня ведут, – воинственно ответила она.

– Ведут? – усмехнулся король. – Так вы расценили мое приглашение?

– Ваше величество, сейчас поздний час для визитов, особенно замужних дам, – София сделал акцент на свое положение.

– Мг, – король, привыкший к тому, что дамы дерутся за место в его кровати, удивлялся ее сопротивлению. Она была рядом, но стена, которую она же выстроила в секунды, была не рушимой. – Вы волнуете меня, мадам! И прекрасно это знаете.

– Сир, я далеко не глупа. Я вижу, что нравлюсь Вашему величеству, но поймите верно свою подданную, женщину, которая только вышла замуж, обрела счастье и, возможно, ждет ребенка. Я счастлива в браке и не хочу предавать своего мужа, который так же верен Вам и Франции, – она гордо опустила голову, не смея поднять на короля глаз.

Он взял ее за подбородок и смотрел в бесстрашные прекрасные глаза.

– Вы лишили меня сна, мадам. Значит, лишили сна Францию! А это заговор!

– Я люблю Францию, сир, но не люблю вас!

Он взял ее за плечи и пытался притянуть к себе. Она резко отвернула лицо. Король поцеловал ее в обнаженное плечо и медленно стал подниматься по шее, пытаясь добраться до ее губ и обдавая неприятным запахом изо рта.

– Вы полюбите меня, мадам! Я предоставлю вам возможность, и вы полюбите меня! Я сделаю вас хозяйкой своего сердца! – шептал он хрипловатым голосом.

София освободила руку и, что было сил, влепила королю пощечину. Монарх остановился и, отступив назад, дотронулся до покрасневшей левой щеки с негодованием глядя на женщину, чьи растрепавшиеся волосы еще больше сводили его с ума. Верный Бонтан, наблюдая за происходящим через отверстие в стене решил прийти на помощь герцогине. Он позволил себе открыть дверь и сообщить, что королева просит его аудиенции. Он мрачно кивнул в сторону Софии и отвернулся, чтобы не испытывать муки, глядя на ее красивое лицо. Бонтан приказал гвардейцам сопроводить женщину в ее покои. Софию лихорадило. Когда она вошла в свои покои, Мари и Дени бросились к ней и усадили на кровать. Мари принесла стакан с холодной водой.

– Мадам, – Дени не знал, как деликатно спросить все ли у нее нормально.

– Дени, я так понимаю, мужа еще не было?– она разом осушила воду и глубоко вздохнув, выдохнула.

– Нет, мадам. Он не приходил.

– Дени, король желал меня видеть! Я только что из его спальни.

– О, Святая Мария, – слуга закрыл рот руками и выкатил глаза, как два наливных яблока.

– Дени, бог помиловал меня и он не причинил мне зла, – тут же сказала София, – но судя по нашему расставанию, он непременно это сделает. Что делать? Я не хочу впутывать в эту историю мужа.

– Но у вас нет выхода, мадам, – покачал головой Дени, – у вас нет нужных связей, чтобы воздействовать на короля. Хотя если дело касается женщины, король не отступит.

– Опять страшный сон, Дени. Опять я подвергаю опасности моего Мишеля. А, вот и он, – она услышала, как открылась дверь, и муж влетел в спальню, как будто за ним гнались тысячи чертей.

– Софи! – он сел рядом с ней. – Стража мне только что доложила, что ты выходила из комнат в сопровождении гвардейцев короля! Что он с тобой сделал? – муж взял ее за плечи, заглядывая в глаза.

– Ничего, Мишель. Ничего, тихо ответила София и расплакалась.

– Успокойся, моя милая, – он прижал ее к себе и взглядом приказал Дени убраться из комнаты.

– Мишель, что будет дальше? Он открыто сказал, что хочет меня, Мишель. Если бы не приход королевы, то мне конец!

– Она видела тебя?

– Нет, меня вывели через тайный ход.

– Твоя красота свела с ума короля. И это моя ошибка. Надо было сначала отлучиться от двора, а потом жениться на тебе и увезти в Нант, но….

– Мишель, что мы будем делать?

– Завтра после воскресной мессы я пойду к Кольберу. Возможно, он поможет нам. А теперь, ложись спать. Ты вся горишь!

– Мишель, ты не уйдешь?

– Нет, милая. Мари, помоги герцогине раздеться!

********************************************

Утренняя месса проходила в часовне, расположенной в Больших покоях Королевы. Вельможи уже сидели на скамейках в ожидании короля и королевы Франции. Софии с мужем не досталось места, и они стояли почти у входа, где проходило омовение рук святой водой. Настоятель уже готов был начинать молитву, но все ждали Людовига. София разглядывала святое место, удивляясь сочетанию разврата, царившего в Версале и набожности лиц, которые натянули на себя придворные. Убранство часовни было таким же великолепным, как и весь дворец. Епископ и настоятель лоснились от щедрот короля, которыми он одаривал, замаливая таким образом свои грехи. «А, вот монах, как ни от мира сего!», – подметила София, разглядывая монаха в темно-серой суконной рясе. Он стоял возле золотой чаши с водой, приготовленной для омовения рук короля, и трясся, как осиновый лист. Крупные капли пота, то и дело выступали лбу, резко пересеченному глубокой морщиной. Его руки тряслись, а губы шептали, наверное, какую-то молитву. Он, как завороженный смотрел на чашу с водой и потел. Церемонейместер объявил приход короля, и вся знать встала со скамеек, дабы приветствовать монарха. София обратила внимание, что монах занервничал, из-под лобья поглядывая на Людовига. Камердинер подобрал роскошные белоснежные манжеты рубашки Людовига, прежде чем, тот омоет руки святой водой. И тут в висках Софии застучало. Она вспомнила обрывки фраз о заговоре. Посмотрела на потный лоб монаха, его трясущиеся руки и губы и какая-то сила заставила ее в два прыжка оказаться рядом с королем и оттолкнуть от чаши с водой. Все вздохнули и замолкли, включая орган, ожидая реакции короля, который чуть не свалил королеву. Монах со злостью посмотрел на красивую молодую женщину и с остервенением перевернул чашу с водой, брызги которой попали на роскошный камзол короля, прожигая в нем темные точки.

– Снимайте, камзол!– кричала София. – Мишель, помоги мне! Ты не видишь, что это яд!

Монах резко перепрыгнул через скамейку и ринулся по проходу к запасной двери в часовню. Когда король остался в одной рубашке, он словно очнулся от сна и накинулся на герцогиню:

– Что все это значит, мадам? Что вы себе позволяете?

– Сир, – дрожащим голосом произнесла Софи. – Мне показалось