Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски
В Пампасах сельское хозяйство было очень примитивным: фермеры использовали деревянные плуги и даже мотыги, сделанные из коровьих лопаток. Кроме того, там все еще были пастухи и крестьяне, которые вели натуральное хозяйство, пасли скот и выращивали культуры, характерные для европейских стран. Все было очень неоднородно: крестьянин мог быть зависимым – как те, кто жил на асьендах, – или свободным, общинным или быть сам по себе, арендатором или владельцем земли.
Например, в Сантьяго-дель-Эстеро процветало обширное коренное крестьянство с очень неустойчивой сельскохозяйственной системой. Хотя крестьяне были свободны, сельскохозяйственные рабочие и кампесино тоже создавали излишки для других отраслей экономики. По сельской местности бродили торговцы, предлагая товары в кредит. Те, кто покупал их, влезали в долги, которые выплачивали за счет будущего производства, преимущественно ремесленного. Поскольку торговцы также брали деньги в долг, чтобы финансировать свои сделки с крупными торговцами в городах, излишки кампесино в итоге перетекали к последним.
Коренные народы, которые проживали за пределами территорий, контролируемых испанцами, все больше вовлекались в экономический обмен. Пончо, изготовленные женщинами-мапуче, были важнейшим текстильным продуктом региональной торговли XVIII века. В конце того же века длительный период мира на границе способствовал расширению торгового потока: коренные народы продавали текстиль и украшения белым поселенцам и покупали оружие, мате, алкоголь и другие товары. Начиная с 1784 года по меньшей мере 30 делегаций коренных народов из Пампасов прибыли в Буэнос-Айрес, где их принимали высшие власти и где они вели переговоры с торговцами.
Женщины всех этнических групп играли важную роль в производстве. Они трудились в энкомьендах в качестве домашней прислуги, на швейном и текстильном производстве. Некоторым удавалось стать владелицами пулпериас (торговых точек) или маленьких магазинов, главами небольших ферм и эстансий. Они также торговали кожей. Кто-то был вынужден заниматься проституцией.
Проблемы с рабочей силой возникли с самого начала. Как всегда на периферии капитализма, формы труда сильно различались, повсеместно использовался труд рабов. В этом не было никакой «отсталости»: свободный наемный труд только в конце XIX века стал исключительной практикой в Европе, где до этого в основном сохранялись различные рабские или полусвободные трудовые отношения.
Первоначально энкомьенда была доминирующей системой в регионе, но постепенно утратила экономическую значимость. Ее вытеснили другие схемы трудовых отношений, и она сильно пострадала от резкого сокращения численности коренного населения. К концу XVIII века она оставалась значимой только в Жужуе и Парагвае. Более или менее свободный наемный труд использовался все чаще. Кампесино и даже представителей коренных народов Чако, которые не жили в «редукциях», часто нанимали на сезонные работы для сбора урожая в Сальте и Жужуе. Затем они возвращались в свои общины.
В таких областях, как провинция Буэнос-Айрес и другие части Литорали, где земли и скота было много, а плотность населения – низкой, поиск рабочих превращался в трудную задачу. В результате зарплата была относительно высокой. Несмотря на это, спрос на рабочую силу иногда превышал предложение. В этой области проживало сельское население без постоянной работы, которое пользовалось свободой передвижения (их было трудно контролировать) и находило способы зарабатывать на жизнь, не работая на других или, по крайней мере, делая это не на постоянной основе. В XVIII веке их называли гаучо, или гаудериос, и власти винили их в «лени и праздности», а также уверяли, что те угоняют скот. Тогда появились законы и принудительные меры, призванные заставить гаучо работать на эстансии. По крайней мере, поначалу законы были не очень эффективными.
Демографическая катастрофа в сочетании с нехваткой рабочей силы побудила производителей по всей Америке ввозить рабов. Таким образом, капиталистическая экспансия опиралась на рабство, которое обеспечивало рабочую силу. Это явление часто кажется нам «древним», но каждый раз оно возрождается и повсюду идет рука об руку с капитализмом.
Захваченные в Африке или – что случалось реже – привезенные из Бразилии рабы играли очень важную роль на территории будущей Аргентины[31]. Между 1580 и 1640 годами около 25 000 человек прибыли через порт Буэнос-Айреса, большинство направлялись в Чили, Верхнее Перу и регион Тукуман, где их использовали в производстве хлопка.
В самом Буэнос-Айресе, где не было других источников ручного труда, они были необходимы для выполнения различных работ как в самом городе, так и на небольших фермах и эстансиях. Во многих районах их использовали в качестве домашней прислуги. Согласно одной из оценок, к 1650 году на территории современной Аргентины уже насчитывалось 10 000 темнокожих и 10 000 смешанных рабов-метисов, и их число продолжало расти. Между 1680 и 1777 годами прибыло около 40 000 человек, и по крайней мере еще 70 000 ввезли между 1777 и 1812 годами. Многих из тех, кто прибыл в порт Буэнос-Айреса, ввезли контрабандой.
Работорговля сопровождалась беспрецедентным уровнем насилия. Африканцы прибывали в Буэнос-Айрес на переполненных кораблях, избитые и истощенные до такой степени, что пятая часть из них обычно умирала по пути. В Африке охота на рабов обескровила население и в течение трех столетий уничтожала местных жителей, забирая самых молодых и сильных, подвергая их экстремальной межэтнической жестокости. Несомненно, это привело к замедлению развития континента, оставив след, последствия которого ощущаются и сегодня.
Противоположностью великолепия европейской «цивилизации» было варварство, которое его финансировало: европейцы поработили Африканский континент и привели Америку к рабству. Можно сказать, что территория современной Аргентины (и Америки в целом) сыграла неоднозначную роль в международном разделении преимуществ и недостатков, установленном капиталистической системой. С одной стороны, она страдала от порабощения коренного населения и разграбления своих ресурсов в пользу Европы. С другой, особенно в лице торговцев Буэнос-Айреса, – пожинала плоды порабощения целого континента.
Sistema de Castas
С появлением рабов в Америке возникла третья категория людей, правовой статус которых отличался как от конкистадоров, так и от индейцев. Первоначально испанцы рассчитывали на сохранение трех четко разграниченных групп. Для этого были созданы «индейские деревни» (pueblos de indios) со своими органами власти и кабильдо, которые должны были сосуществовать с властями белых поселенцев. Это отличало их от рабов, не имевших никаких политических прав. Большинство из этих деревень в конце концов исчезли, но некоторые сохранились (в Жужуе и Сантьяго-дель-Эстеро
Ознакомительная версия. Доступно 23 из 116 стр.