Георг Хилтль - Опасные пути

— Боже милосердный, нас выдали. Я погибла, — прошептала она, — мой муж идет сюда.

— Кто бы мог выдать нас? — прошептал король. — Но я не уйду отсюда.

— Ради Бога, Ваше величество, спасайтесь!

— Как? Я должен?..

— Вы слышите, приближаются шаги. Подумайте только, что будет, если Вас застанут здесь! — и, не долго думая, Монтеспан толкнула короля за занавеску в глубокую нишу окна, так как не было времени выйти из комнаты.

Почти одновременно открылась дверь, и появился маркиз Монтеспан, громко смеясь.

— Ага, я нашел тебя! — воскликнул он. — Но скажи, пожалуйста, куда это ты пропала?

— Я вовсе не ожидала видеть тебя здесь, — сказала Атенаиса, едва сдерживая свое волнение. — Ты знаешь, я была у герцогини. Но какими судьбами ты попал сюда?

— Я был у маркиза де Беврон, он хочет уступить мне пару лошадей. От него я узнал, что ты у герцогини; мне сказали, что ты в ее салоне, но, не найдя тебя там, я попросил пажа провести меня в приемные комнаты, надеясь увидеть тебя. Ты не сердишься?

Атенаиса вся дрожала.

— Нет, нет, Анри! — воскликнула она, — но, прошу тебя, уйдем!

— Почему же? Нам следовало бы здесь подождать маркиза Беврон, когда кончится его дежурство у герцога. Я велю пажу позвать его.

— О, нет. Он нас еще задержит, а мы и так слишком долго ждали здесь. По-видимому я не нужна герцогине.

Однако, к ужасу Атенаисы, маркиз преспокойно уселся в кресло и произнес:

— Еще вопрос, подан ли наш экипаж?

Волнение Атенаисы возрастало с каждой минутой. Всего в нескольких шагах позади кресла ее мужа за тоненькой драпировкой стоял король. Достаточно было самого ничтожного движения, кашля — и могла бы разыграться ужасная сцена.

Между тем маркиз Монтеспан встал, позвонил и приказал явившемуся пажу:

— Принесите шубу и плащ моей супруги!

Паж удалился.

— Если экипажа долго не будет, то пойдем пешком! — предложил маркиз жене.

— Конечно, Анри, конечно! — ответила маркиза, с трудом сдерживаясь и озираясь, так как ежеминутно ожидала чего-то ужасного.

— Ты слыхала про новую скандальную историю? — спросил ее муж.

— Какую?

— Король удалил шевалье де Лоррэн от двора.

— Может быть, это — пустая болтовня.

— Нет. Говорят, что это произошло сегодня, и это известие уже разошлось с быстротой ветра. Возможно, что де Лоррэн и был во многом виноват, но все же король поступил слишком строго и необдуманно с дворянином.

Атенаиса бросила испуганный и умоляющий взгляд на опасную нишу. Занавес шевельнулся, как будто лицо, стоявшее за ним, сделало невольное движение.

— Анри, — сказала Атенаиса, — оставь критику поступков нашего монарха!

— Почему? Я предан королю, но могу же я высказать свое мнение относительно того, как поступают с дворянином.

Занавес еще сильнее заколебался. Атенаиса судорожно ухватилась за ручку кресла и едва проговорила:

— Не говори, по крайней мере здесь ничего, прошу тебя, Анри!.. Стены имеют уши.

— Ба! — засмеялся маркиз, — где же это?

Маркиза едва дышала, у нее потемнело в глазах.

— А впрочем, — засмеялся Генрих, — если здесь можно спрятаться, то только за этим занавесом. Вот была бы потеха! — и с этими словами он встал и пошел к окну.

Атенаиса была вне себя; она хотела закричать, удержать мужа, но силы оставили ее, язык не повиновался. Она только неподвижно смотрела, как ее муж подходил к занавесу.

— Ха, ха, ха! — смеялся он, — право, здесь достаточно места, чтобы спрятаться.

Он схватил занавес и немного отодвинул его.

Каждое мгновение могла произойти ужасная сцена. Атенаиса не выдержала волнения и с глухим криком упала на пол.

— Атенаиса, что с тобой? — вскрикнул маркиз, выпуская из рук занавес и подбегая к жене, и поспешно позвонил.

Вошел паж с шубами.

— Принесите скорее эссенцию, моей жене дурно.

Вскоре Атенаиса пришла в себя.

— Где ты, Анри? — громко закричала она. — Ты ведь не употребил насилия?

Маркиз с удивлением посмотрел на нее и спросил:

— Насилие? Над кем?

— Ах, да! Видишь ли, Анри, когда ты говорил, мне показалась сзади тебя фигура, которая с угрозой поднимала на тебя руку, и я лишилась сознания.

— Дурочка! Ты больна. Пойдем!

— Ее высочество герцогиня Орлеанская, — доложил паж, и в комнату поспешно вошла Генриетта Орлеанская.

— Я только что услыхала, что Вы больны, маркиза, — сказала она, — и пришла убедиться в этом. Пожалуйста, побудьте с Вашим супругом в салоне.

Атенаиса поспешила последовать приглашению герцогини и вышла из комнаты, поддерживаемая своим супругом.

Генриетта отстала от них, прикрыла дверь, и в ту же минуту король вышел из-за занавески.

— Спешите, Ваше величество! — прошептала герцогиня. — Вам нельзя медлить. Идите через эту дверь и прямо налево в швейцарскую. Там старый Рудольф. Он никогда не выдаст. Спешите!

— Я был в ужасном положении. Никогда не забуду я этой ниши, — сказал король. — Если бы он увидал меня, пришел бы его час; ведь я уже вынул шпагу. Прощайте, Генриетта! Я люблю и пользуюсь взаимностью! — и Людовик вышел.

Когда он спустился в вестибюль, швейцар Рудольф остановил его и крикнул:

— Кто это под маской?

Король отступил на шаг и слегка приподнял маску. Швейцар вздрогнул, но скрыл свой испуг, низко поклонился и сказал:

— Проходите, пожалуйста, господин де Беврон.

Король вышел на улицу.

— Да что Вы, дядюшка Рудольф, — сказал молодой служитель, сидевший рядом со стариком, — ведь я хорошо видел, что под маской был не господин Беврон.

— А кто же? — быстро спросил швейцар.

— Ну, да Вы и сами знаете! Это был…

— Мальчишка, — серьезно сказал старик, — ходишь ли ты иногда по улице Сэнт-Антуан?

— О, да.

— Не видишь ли ты там в конце улицы крепости с восмью башнями?

— О, да.

— Ты, конечно, знаешь, что это — Бастилия и что за ее стенами люди погребены навеки?

— Ах, да!

— Ну так вот: каждый раз, когда тебе вздумается рассказать, кто был человек под маской, вспомни о восьми башнях Бастилии и держи язык за зубами.

Блестящую и великолепную картину представлял собой театральный зал той эпохи. В королевском театре не было разделения мест, иначе говоря, приглашенные зрители составляли одну внушительную, сияющую массу. Против мест перед сценой виднелся еще двойной ряд стульев на самой сцене.