Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

– Ясно. – Беатрис, кажется, успокоилась. – Тогда, боюсь, я повела себя грубо. Я Беатрис Стерчли, а ты…

– Джейн, госпожа. Джейн Кроу, – пробормотала Джейн, радуясь, что с горшками в руках можно не кланяться.

– И что же ты продаешь? Может быть, в следующий раз я куплю что-нибудь у тебя.

– Я продавала варенья и джемы, – сказал Джейн. – Но теперь меня взяли работать на кухне в королевской усадьбе, так что на рынке меня не будет.

– Так ты все же служанка. – Беатрис вздернула острый нос кверху, довольная, что привычный порядок вещей восстановлен.

Джейн получила столько искренних поздравлений на рынке, что пренебрежение Беатрис Стерчли к ее новой работе неприятно задело ее, будто в ноздри ударило запахом тухлой рыбы. Она посмотрела на Робина, встретила его понимающий взгляд и вспомнила, что он говорил ей в их первую встречу в лесу: богачи сожрут ее, словно откормленного гуся, а потом позовут других слуг убрать кости. Кажется, он был прав.

– Получить место в королевской усадьбе, – произнес Робин голосом гордого отца, – это большая честь. Джейн взяли на эту работу за ее превосходное кулинарное мастерство. Возможно, вам стоило бы попытаться переманить ее к себе на кухню, миледи.

– У нас уже есть настоящая повариха, – сказала Беатрис и тут же залилась смущенным румянцем, словно вдруг осознала свою оплошность. Джейн изо всех сил старалась сохранить невозмутимое лицо, хотя ее щеки горели огнем. Чтобы ни замышлял Робин, она поддержит его проделку, потому что шериф и его жена, несомненно, заслуживали того, чтобы их проучить.

– Настоящая повариха, – повторил Робин с насмешкой в голосе. – Мне, скромному гончару, можно только мечтать о восхитительных деликатесах, что готовятся на вашей кухне, миледи. Да я, наверное, и не способен оценить их изысканный вкус при моих-то простецких привычках.

Смех Беатрис был раскатистым, громким и откровенно бесстыжим.

– О боже, где мои манеры? Ты можешь попробовать эти деликатесы уже сегодня! У нас намечается скромный домашний пир после службы девятого часа[3], и ты просто обязан отобедать с нами.

– С вами? – переспросил Робин. – То есть с вами и вашим супругом?

– Именно так, – ответила Беатрис. – А заодно и расскажешь моему мужу о напавших на тебя разбойниках.

– Я не смею злоупотреблять гостеприимством вашего доброго мужа, – произнес Робин, изображая притворную скромность, но по его голосу Джейн поняла, что он лжет, что он как раз и рассчитывал получить приглашение в дом шерифа с того самого момента, когда притащил на рынок тележку с горшками, и у нее снова сжался желудок.

– И все-таки ты отобедаешь с нами, – сказала Беатрис. – Потому что я так хочу. Ты же поклялся, что будешь мне верным слугой, разве нет?

– Святый Боже! – воскликнул Робин. – В таком случае я вынужден подчиниться, моя госпожа. Но я буду настаивать, чтобы Джейн тоже села за стол вместе с нами, ведь она так любезно донесла ваши горшки аж от самого рынка. Она – настоящая героиня этой истории.

У Джейн перехватило дыхание. Подшутить над женой шерифа, находясь в безопасности на рынке, – это одно, и совсем другое – сесть на один стол с шерифом в его собственном доме. А вдруг шериф заподозрит подвох, и тогда они с Робином окажутся в ловушке.

– Даже не знаю, – пробормотала она. – Я…

– Я настаиваю. – Робин поклонился Джейн, словно его приглашение было не испытанием, а великой любезностью.

На лице Беатрис отразились неловкость и явная внутренняя борьба. Пригласить на обед двух торговцев вполне допустимо, но усадить за свой стол простую служанку… немыслимо.

– Да, конечно. Ты тоже приглашена, – наконец произнесла Беатрис таким сухим тоном, что сразу стало понятно: лучше бы Джейн отказаться от приглашения.

– Стало быть, решено, – сказал Робин. – Таскать горшки – изнурительный труд, поверь мне, я знаю, Джейн. И как раз будет случай достойно отметить начало твоей работы в королевской усадьбе.

– В самом деле. – Беатрис улыбнулась, показав все свои зубы.

Уолтер Стерчли оказался совсем не таким, каким его представляла Джейн. Она почему-то не сомневалась, что он будет таким же высоким, дородным и холеным, как его жена, в шелковых одеяниях и мягких туфлях. Однако Уолтер был ниже супруги по росту, но при этом отнюдь не тщедушным. Наоборот, крепко сбитым, с темным загаром и кожей, слегка обвисшей в тех местах, где мышцы слишком долго оставались без дела, как забытое поле под паром. Взгляд его карих глаз под кустистыми, песочного цвета бровями, щедро тронутыми сединой, был пристальным, цепким и жестким, словно он знал о тебе что-то такое, чего ты, возможно, не знаешь сам. Еще Уолтера отличали изрытый оспинами нос картошкой, вздутые вены на шее. И руки вовсе не мягкие и не изнеженные, как у праздного лорда. От такого человека не скрыться, подумала Джейн, и ей стало страшно за Робина и его планы, какими бы они ни были.

Робин смотрел на шерифа голодным взглядом, как кот на добычу. Джейн невольно поежилась и решила, что ей никогда не захочется ощутить такой взгляд на себе.

Вместе с шерифом пришли его воины, наемники – все как один. Суровые люди с черными, словно покрытыми копотью, бородами, выбитыми зубами и многочисленными шрамами. Их было трое-четверо вместе с шерифом, – не так уж и много, на самом деле, но Джейн все равно стало тревожно. Лысый мужчина с толстой, как у быка, шеей окинул ее сальным взглядом, и она с трудом подавила желание придвинуться ближе к Робину. Но все же Джейн осталась стоять на месте, не сводя глаз с шерифа. Странно, но даже в лесу у Робина, в окружении разбойников, Джейн не чувствовала, что ей что-то грозит, а сейчас она явственно ощущала угрозу.

– Вижу, моя жена снова подобрала беспризорных бродяжек. – Шериф усмехнулся, словно выдал удачную шутку.

– Уолтер! – Голос Беатрис внезапно сделался звонким и тонким. Это было так странно: высокая, статная женщина пищит, будто мышь. Муж притянул ее к себе и без стеснения поцеловал прямо в губы, но поцелуй вышел жестким и властным – демонстрацией силы, а не супружеской страсти. – Будь добрее, – сказала она и тайком вытерла рот, когда муж отвернулся. – Сегодня этого гончара чуть не ограбили лесные разбойники!

Уолтер пристально посмотрел на Робина, на синяк у него на руке и царапину на шее.

– Вот как? И как же ты спасся?

– Храброе