Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

– Джейн! – Он прислонил метлу к голой стене и поспешил навстречу сестре. – Как я рад тебя видеть!

Джейн широко улыбнулась, положила на скамью привезенный ею сверток и тепло обняла брата. Она так сильно соскучилась по Адаму – по его меланхолической сосредоточенности, по его успокаивающему присутствию, по его едким шуткам, что возникали словно из ниоткуда и разряжали напряженную атмосферу, царящую в их доме. Без него дом казался пустым и холодным.

– Выпьешь с дороги? – спросил Адам. – У меня остался последний кувшин осеннего сидра.

– Я не могу выпить твой последний сидр! Скоро зима, и ты будешь питаться одним хлебом с водой и не попросишь о помощи.

– Я не буду…

– Уж я тебя знаю, – нахмурилась Джейн, скрестив руки на груди.

– Я хочу разделить этот сидр с тобой. – Он указал на ее сверток. – Давай пока уберем его со стола.

– Вообще-то… – Джейн смущенно улыбнулась, ее сердце забилось от волнения. – Это тебе.

– Мне? – Адам развернул мужской плащ, который Джейн надевала, чтобы обмануть шерифа. Меховой капюшон был очищен от грязи и пыли, все прорехи аккуратно заштопаны рукой самой Джейн. – Но, Джейн! Он такой дорогой. Откуда он у тебя?

– Купила на рынке, – солгала она. – Когда продала все варенье.

– Ты продала все варенье? Но тебе нужно…

– Теперь у меня есть работа, Адам. В королевской усадьбе. Наливай сидр, и я все тебе расскажу.

Они прошли в заднюю комнату и уселись за крошечный столик, одну из ножек которого подпирал деревянный брусок, чтобы стол не шатался. Там же стояло два табурета, но, если судить по следам на дощатом полу, выдвигался всегда только один. Джейн чуть не расплакалась при мысли, как одинок ее брат. Он любил одиночество, но теперь, когда старенький отец Гилберт скончался, Адам каждый вечер ужинал совсем один в этой темной каменной каморке.

– Ты не скучаешь по дому? – спросила Джейн, когда они закончили говорить о ее новой работе и сидр согрел ей нутро.

– А ты сама будешь скучать, когда переедешь в усадьбу? – отозвался Адам.

– У меня все будет иначе. Я всегда буду среди людей. Просто… – Джейн огляделась по сторонам и поежилась. – Здесь так тихо.

Ее брат удовлетворенно вздохнул и слегка отодвинулся от стола, скрипнув ножками табурета по полу.

– Тихо и мирно. Можно читать при свечах хоть до поздней ночи, спокойно спать до рассвета и разговляться под пение птиц. Наш дом был словно буря, Джейн. Вечно бушующая над тобой и грозящая сокрушить. Ты увидишь сама, когда уедешь из дома. – Он склонил голову набок. – Хотя, возможно, и нет. Возможно, у слуг, среди которых ты будешь жить, тоже есть свои бури.

– Тебя кто-нибудь навещает?

– Кроме тебя? – Он улыбнулся. – А мне больше никто и не нужен.

– Адам. – Она покраснела. – Вот ты сейчас шутишь, но нам всем нужны люди.

– Я вижу людей каждое воскресенье. И на мессе, и когда им нужна помощь или утешение, когда они скорбят или напуганы. Я вижу много людей.

– Но им всем что-то от тебя нужно, – возразила Джейн. – Они тебе не друзья!

Едва она это сказала, ей сразу вспомнился долгий день, который она провела с Робином, помогая осуществить его планы, и следующее утро в лесу, когда она стала мишенью для необоснованной ярости шерифа. И чем она отличалась от Адама?

– Дружба – странная штука, – сказал Адам. – Ты помогаешь кому-то и не ждешь ничего взамен, а потом он помогает тебе. Как с этим сидром, который мы сейчас пьем… – Он указал на их кружки, и Джейн показалось, что брат выглядит старше своих восемнадцати лет. – Это подарок от друга. Человека, которому я помог, когда скончалась его жена. Я выслушивал его месяцами, пытался утешить в горе, а потом мы вдруг начали говорить о рыбалке, погоде и наших надеждах на нового короля, а не о его жизненных неурядицах. Как будто мы настоящие друзья.

– Ты же не ловишь рыбу, – пробормотала Джейн в свою кружку.

– А что у тебя? Завела новых друзей? Я слышал, у тебя появился какой-то парень.

– Это просто Бран. – Джейн смущенно махнула рукой.

– И чем же он занимается, этот твой «просто Бран»?

– Служит конюхом в королевской усадьбе.

– Это он устроил тебя на работу?

К щекам Джейн прилил жар.

– Он лишь замолвил за меня словечко. Но это место я заслужила сама.

Заслужила благодаря тому, что сделала для Робина, но Адаму вовсе не нужно об этом знать.

Они немного поговорили о вещах простых и понятных: о будущем Джейн, о ногах Ральфа, которые все растут и растут, так что никакой обуви не напасешься. Они вместе посмеялись над Хью. Все что угодно, лишь бы не говорить о своих страхах. Адам рассказал о своих прихожанах, которых он исцелял, наставлял или просто молча сидел рядом, пока они горевали.

– У меня для тебя есть еще кое-что, – наконец сказала Джейн и протянула Адаму маленький кошелек.

– Джейн, тебе вовсе не обязательно…

– У меня есть еще. – Джейн было неловко лгать брату, ее спина горела под шерстяным платьем, влажным от пота.

Адам заглянул в кошелек и изумленно уставился на сестру. Его глаза заблестели, словно от слез. Джейн отдала ему половину всех денег, которые получила от Робина. И почему бы и нет? Ему нужны деньги на хлеб, а матери она уже точно не даст ни пенни: у нее есть Хью, вот пусть он ее и содержит.

– Возможно, это не последний твой сидр, – сказала Джейн, чтобы разрядить напряжение.

Но голос Адама был холоден и суров:

– Джейн, откуда у тебя столько денег?

– Я же сказала, я…

– Это Бран платит тебе… за твою благосклонность?

Джейн чуть не подавилась сидром.

– Бран? У Брана нет таких денег!

– Тогда кто? – Голос Адама стал еще жестче. Он отшатнулся от Джейн, как от чумы. – Кто он такой? Какие мерзости он заставляет тебя творить за такие-то деньги?

– Адам! Я получила их не за это!

Но его взгляд не смягчился.

– И этот плащ? Обноски с плеча твоего любовника?

Лицо Джейн горело огнем.

– Ты думаешь, я… – Она возмущенно вскочила на ноги. – Адам, как ты мог подумать обо мне такое?!

– Джейн, – строго произнес он, словно она была малым ребенком, которого следует отчитать за провинность. – Я не хочу, чтобы ты стала такой же, как наша мать. Я не хочу, чтобы ты думала, что так можно. Ты же знаешь, она…

– Я знаю. И я не