Под чадрой Ирана. Рассказы о жизни в современной Персии - Тамара Концевая
Деревня Мариан среди Талышских гор
Глубокие ущелья, изрезанные горными речками, перемежались межгорными котловинами в грабовых лесах. Чем выше мы поднимались, тем чище становились склоны, похожие на стадионы, засаженные газонной травой. Среди этих высокогорных лугов стоят деревни в туманной дымке. Нет там улиц и площадей, только домики с цветными крышами, как россыпь конфетти.
Мы остановились в такой деревне, она напоминала музей под открытым небом со старинной баней добротного кирпича, мимо которой не проедешь. Внешний облик полуразрушенного здания впечатлял, а внутри полная запущенность под арочными сводами. Дремучая постройка с названием Дом шаха сохранилась лучше и напоминала длинный глиняный барак. Вход оказался закрыт, а открывают его только по просьбе туриста, которого заносит сюда ветер странствий к удивлению деревенских жителей. По петляющей дороге поднялись наверх, а обратно спускалась пешком, с трудом объяснив водителю, что меня надо ждать внизу, а не ехать за мною след в след.
Деревня жила своей незатейливой жизнью с кричащими во дворах петухами, с работающими на огородах женщинами и отарами овец на горных лугах. Городские стрессы тут не живут, здесь вдохновение наполняет душу, и поэзия рождается в ней.
Наверное, вы удивитесь, но в деревню Субатан я в тот день не попала, а побывала в деревне Мариан, но об этом я и мой водитель узнали от одного местного аксакала на обратном пути. Пришлось только посмеяться, но мне так понравилось в Мариан, что про Субатан я больше не вспомнила. К тому же дарёному коню в зубы не глядят!
Палисад в деревне Мариан
Вернулись в Талеш к обеду. Достала сумку из багажника, поблагодарила водителя и снова в свой отель вошла. Есть хочу! Ещё утром обещала Парвизу ждать его, но, судя по его хронической жизненной неспешности, решила обедать в одиночестве. Засела в ресторане, даже успела половину проглотить, как вдруг глас надо мною раздался:
– Нехорошо есть в одиночку!
Знаю, но ем, ждать и догонять – не моя тема. Парвиз и друзья, как три богатыря встали предо мной.
Итак, знакомьтесь: Парвиз – мой босс, которого невозможно ослушаться в силу убедительности речей, ведь не зря он окончил медресе в азербайджанском городе Ленкорань, а затем продолжил исламское обучение в Иране. Знание языка помогло ему сегодня заниматься поставкой продуктов в Россию на оптовые линии Москвы и Санкт-Петербурга.
Саша (Саджади) – иранец 42-х лет гигантского роста со смоляной бородой и такой же шевелюрой, один из лидеров исламской республиканской партии аятолла Хомейни. Дальний родственник и близкий друг Парвиза. Помогает в продвижении бизнеса, при этом отслеживает проявления коррупции. Его внешний вид вызывает неподдельный трепет.
С Мишей (Мейсам) мы уже знакомы – худенький и шустрый иранский водитель, начинающий бизнесмен, всё делает быстро и вовремя. Русские имена им дал петербуржец, чтобы облегчить мне общение.
Мейсам, Парвиз, Саджади
Конечно, обед состоялся. Кушать бы мне люля-кебабы до конца путешествия, если бы не моя компания. Ведь все наименования блюд, как и незнакомая на вид еда в магазинах, прописаны на фарси, а это даже не высшая математика, это равносильно хауса в Западной Африке. Мужчины разнообразили мой рацион йогуртовыми блюдами, оливками в грецком орехе, вкусными салатиками, соусами, подливами.
Благодаря совместному русско-иранскому общению, я открыла для себя их кухню. Она очень разнообразная и вкусная благодаря обилию пряностей и специй. Основой являются рис, мясо, овощи, молочные продукты, орехи, финики. В Иране повсеместно готовят шашлык из баранины, рис с овощами и мясом в ореховом соусе, кебаб, мясные бульоны, овощные супы, разнообразный плов, курицу во всевозможном виде, свежий хлеб и лепёшки пекут у вас на глазах, а традиционные персидские сладости занимают все стеклянные витрины кондитерских магазинов. Кроме всего перечисленного здесь продают фрукты, и не только на рынках, а буквально на каждой стометровке, а может чаще. Из напитков тут популярен чёрный чай с травами, свежевыжатый сок, айран и другие кисломолочные с добавлением мяты напитки. Менее популярен кофе, безалкогольное пиво и баночные газированные морсы. Такая вот загадочная иранская гастрономия!
Рассказ 6. Про горные яйца и музейную шапку
В момент знакомства с Сашей мне в душу закралась некая тревога. Я переживала за то, что он станет против моей компании по многим причинам, даже просто потому, что рядом постоянно будет находиться женщина среди мужчин, к тому же иностранка. Но Парвиз только махнул на это рукой и заявил:
– Пусть только кто-нибудь будет против моей землячки, я всем устрою! Мне всё равно что будут думать мои друзья, но хоть одно плохое слово скажут, или не так посмотрят, я с них спрошу
Этой бравой репликой он поставил точку моим сомнениям и душевным ломкам. Парвиз крепко держал ситуацию в своих руках, поэтому послеобеденная поездка на берег моря далась легко и радостно. Мы фотографировались и смеялись, а петербуржец подшучивал над друзьями, которые выстраивались перед фотоаппаратом и походили на безжизненных мумий, если рядом стояла я. Они боялись даже случайно прикоснуться. Я была поражена! Между нами постоянно имелась дистанция. Парвиз заявил, что друзья привыкнут и не будут так напряжены, ведь таковы правила в стране, не прикасаться к чужим женщинам. Отличное правило! Впоследствии друзья из моей компании даже научились здороваться и прощаться со мной за руку, как это делал Парвиз.
На террасе в чайхане
А вот что касается моей шляпы, то сей атрибут мексиканского костюма нравился всем без исключения, шляпа переходила из рук в руки и с головы на голову не только в моей компании, но и за её пределами, как, впрочем, было всегда и не только в Иране. В шляпе фотографировались отельные служащие, пассажиры в такси, владельцы чайханы и дети. Женщины же предпочитали фотографироваться рядом со шляпой, то есть со мной. Они догоняли меня среди улиц с просьбой о фото, они подходили на площадях, в мечетях, парках, подсаживались рядом на скамеечку, пытаясь сделать фото невзначай. Я видела их неподдельный интерес и часто предлагала сфотографироваться вместе.
Душевное расположение иранцев чувствовала повсюду, а когда мы закончили фотосессию у каспийской волны и приехали на гору, где иранцы проводят свои выходные, то встретили в чайхане русскоговорящего парня. К моему удивлению он изучал язык в школе, но даже в рамках школьной программы достаточно неплохо говорил. Забегая вперед, добавлю, что ещё одного знатока нашего языка встретила в стране, который сослужил мне добрую службу в незнакомом городе.
Гора с парком и оленьим заповедником мне уже была знакома. Я с радостью объявила, что была здесь вчерашней ночью, но не видела прелестной панорамы города и окрестностей с уходящими за горизонт зеркально блестящими рисовыми чеками. А ещё вчера я не видела оленей, а сегодня мы их кормим чипсами через сетку. Олени мягкими губами аккуратно брали угощение, и было видно, что они выросли на сладком печенье, конфетах, пирожках. Животные оказались всеядные.
Пребывание на горе не закончилось общением с оленями и обзорной панорамой. Мы вчетвером устроились на террасе с ковром, куда нам принесли чай красивого тёмно-янтарного цвета и такого же необычного вкуса. К чаю предлагались финики и конфеты, а ещё принесли кальян для мужчин. Этот агрегат мне кажется сложной штукой, хотя минимальный опыт курения имею, но принцип его работы смогла понять только здесь.
Мы говорили и нескромно хохотали. Парвизу пришлось стать синхронным переводчиком на время. Справлялся он с этим быстро и весело. Мой друг переводил так, что все смеялись там, где нужно было плакать. Внизу под горой, под нашей беседкой, расстилались умопомрачительные пейзажи.
Горячий чай приятно согревал руки, ведь в середине апреля в горах ещё нет жары. Наша весёлая компания наслаждалась общением, и я просто забыла о том, что моя сумка ездит в багажнике. Где и как буду ночевать, пока не знаю, но из отеля выписалась с утра, потому как Парвиз заявил, что «незачем мне свои копейки на отель тратить». Мой босс заверил, что комната на вилле для меня найдётся.
Как только мужчины выкурили кальян, а я выпила весь чай, то по лихому серпантину поехали вверх и вверх. У меня сердце замирало от счастья! Вокруг стоял могучий лес, смыкаясь кронами над дорогой. Миша по моей