Кафешка Поттера - v1kker
Поттер вышел из-за стойки. Подошёл. Сел напротив Брюса — просто сел, как будто они были знакомы двадцать лет. Положил руки на стол. Худые, жилистые, со шрамом на левом запястье и ожогом на правом.
— Как давно? — спросил он.
Брюс понял, что вопрос не про стресс. Не про контроль. Не про медикаменты.
— Как давно — что?
— Как давно вы не чувствовали себя в безопасности?
Тишина. Длинная. Настоящая.
Брюс снял очки. Протёр. Надел. Руки не дрожали — он не позволял им дрожать, как не позволял себе злиться, как не позволял себе бояться, как не позволял себе ничего, что могло бы разбудить того, другого.
— Давно, — ответил он.
Поттер кивнул. Не с сочувствием — с пониманием. Как будто он знал. Как будто у него тоже было что-то внутри, что нужно было держать на поводке. Что-то, что когда-то вырвалось, и мир стал другим.
— У меня тоже, — начал Поттер. — Было. Что-то внутри, чего я не мог контролировать. Чужое. Злое. Оно жило во мне семнадцать лет. А потом я от него избавился.
— Как?
Поттер улыбнулся. Грустно и спокойно одновременно.
— Умер.
Брюс смотрел на него.
— Не метафорически, — добавил Поттер. — Буквально. Умер, вернулся. Оно — не вернулось.
Услышав это в любом другом месте и от кого угодно — Брюс бы не поверил. Но здесь, в маленьком кафе, где пахло корицей и где пульс был шестьдесят четыре, и где худой парень в фартуке смотрел на него глазами, в которых не было ни грамма лжи — Брюс поверил.
— Мне нельзя так, — вздохнул он. — Если я умру — Другой не даст.
— Знаю, — произнес Поттер. — Поэтому я не предлагаю.
— А что предлагаете?
Поттер встал. Забрал пустую тарелку. Вернулся через минуту с новой чашкой чая и куском пирога с патокой.
— Это, — сказал он. — Каждый четверг. Каша, чай, пирог. Тихое место. Никаких вопросов, никаких заданий, никакого ЩИТа. Просто — час покоя. Бесплатно.
— Почему?
Поттер посмотрел на него. Зелёные глаза — яркие, тёплые.
— Потому что я знаю, каково это — носить в себе монстра и каждый день выбирать быть человеком. Это тяжёлая работа. Вы заслужили перерыв.
Брюс смотрел на пирог. На чай. На парня в фартуке, который стоял перед ним и предлагал то, чего не предлагал никто — не помощь, не лечение, не контроль, не оружие, а просто тихое место и тарелку каши раз в неделю.
— Вас Фьюри не присылал, — сказал Поттер.
Это не было вопросом.
— Нет, — ответил Брюс. — Я услышал, как Бартон рассказывал про пирог. И… пришёл.
— Из-за пирога?
— Из-за «пятнадцати лет учился жить заново». Бартон это сказал. Я… тоже учусь. Давно. Получается не очень.
Поттер усмехнулся.
— Получается нормально. Вы здесь. Вы пьёте чай. Пульс — шестьдесят четыре. Это больше, чем вы думаете.
Брюс замер.
— Откуда вы знаете мой пульс?
— Вы считаете вдохи. Четыре секунды — вдох, семь — выдох. Это делают, когда контролируют сердцебиение. Когда вы попробовали кашу — перестали считать. Первый раз за всё время, что вы здесь. Значит, пульс упал.
Пауза.
— Вы очень наблюдательный для бариста, — подметил Брюс.
— Я очень наблюдательный для всего, — ответил Поттер. — Профессиональная привычка.
— Какая профессия?
— Бывшая, — сказал Поттер. — Сейчас я бариста.
Он улыбнулся и ушёл за стойку. Брюс остался сидеть. Ел пирог — медленно. Пил чай — горячий, крепкий, правильный. Не думал о Другом. Не думал о ЩИТе. Не думал о Фьюри, о гамма-излучении. Просто сидел в тихом кафе, где пахло корицей, и ел кашу и пирог, и пульс был шестьдесят четыре.
В шесть он встал. Положил деньги на стол.
— Спасибо, — сказал он. И имел в виду не еду.
— Четверг, — ответил Поттер. — Каждый четверг. Вы знаете, где меня найти.
* * *
Брюс вышел. Колокольчик звякнул. Бруклин шумел, гудел, жил. Пульс — шестьдесят восемь. Выше, чем внутри. Но ниже, чем обычно.
Каждый четверг. Он запомнил.
* * *
Гарри закрыл кафе и сел в подсобке. Хедвиг ждала на жёрдочке.
— Этот пришёл сам, — сказал Гарри, наливая чай в подстаканник.
Хедвиг повернула голову.
— Он носит в себе что-то. Большое, злое, голодное. Я чувствую — как чувствовал крестраж. Только это — живое. И он с ним — каждый день. Каждую секунду.
Гарри отпил чай. Горячий, чёрный, в тяжёлом подстаканнике.
— Один человек говорил: «Сломанного человека не починишь словами. Починишь — режимом. Еда, сон, тишина. Каждый день, одно и то же. Тело привыкнет — голова подтянется».
Он помолчал.
— Я предложил ему четверг. Каша, чай, тишина. Романтика.
Хедвиг моргнула. Одобрительно. Или сонно.
— Он придёт, — продолжил Гарри. — Мы ему поможем.
Примечание к части
Следующая глава уже на бусти!
Тони
Тони Старк не работал на Фьюри.
Это нужно было повторять регулярно, потому что Фьюри имел привычку забывать, а Тони имел привычку напоминать — громко, публично и с удовольствием. Тони был «консультантом». Консультант — это человек, который приходит, когда хочет, уходит, когда хочет, и не отвечает на звонки в три часа ночи.
Тони не отвечал на звонки в три часа ночи. Он отвечал на звонки в четыре, потому что в четыре он обычно уже не спал и ему было скучно.
В четверг, в одиннадцать утра, ему позвонила Пеппер.
— Тони, ты знаешь, что Хилл заказала доставку тыквенного сока в штаб-квартиру ЩИТа?
— Не знал и не интересуюсь.
— Из кафе в Бруклине. Того самого, о котором Наташа говорила на ужине.
— Наташа говорила о кафе?
— Наташа говорила о круассанах. Двадцать минут. Наташа Романофф, Тони. Двадцать минут про круассаны. Когда в последний раз Наташа двадцать минут говорила о чём-то, что не связано с работой?
Тони задумался. Ответ был «никогда».
— А Бартон, — продолжила Пеппер, — вчера сказал Хэппи, что нашёл «лучший пирог на планете». Хэппи обиделся, потому что он считает лучшим пирогом свой яблочный, но потом Бартон дал ему попробовать кусок, и Хэппи позвонил мне и попросил адрес.
— Пеппер…
— А сегодня утром — и это самое странное — Беннер ушёл из лаборатории. Без объяснений. Беннер, который не выходит из лаборатории, пока ты его физически не вытащишь. Просто встал и ушёл.
— Куда?
— В Бруклин.
Тони молчал семь секунд. Для Тони Старка это была вечность.
— Скинь мне адрес, — попросил он.
* * *
Он приехал на Audi R8, в четверг, в час дня, и занял два парковочных места, потому что он Тони Старк и потому что параллельная парковка — это для