Настроения - Луиза Мэй Олкотт

Сильвия глубоко задумалась над услышанным. Уорик сперва ее просто заинтересовал, когда же она дорисовала его образ своим богатым воображением, ее восторженная натура нашла в этом самостоятельном сильном мужчине что-то очень для себя привлекательное.

Марк чуть помолчал, наблюдая за ней, затем лениво поинтересовался:

– А как тебе нравится второй мой друг?

– Он уехал, когда я была еще совсем ребенком. Теперь мне надо узнавать его снова. Но если он до конца следующего месяца по-прежнему будет мне нравиться так же, как и сейчас, постараюсь сделать этого твоего друга своим другом. Мне такой очень нужен.

Марк рассмеялся над непосредственностью сестры, но смысл, который она вложила в свой ответ, вполне понял и самым решительным образом произнес:

– Забудь о советах Платона по крайней мере до той поры, пока тебе не исполнится сорок. Мур, конечно, старше тебя на двенадцать лет, но он все равно молодой мужчина, а ты теперь превратилась в очаровательную юную женщину.

Сильвия глянула на него возмущенно и свысока.

– Зря опасаешься. У женщин с мужчинами вполне себе способна завязаться просто дружба. И если я не нахожу никого из своего пола, кто стал бы мне опорой и другом, то почему не могу поискать того же в мужчине?

– Можешь, дорогая. И я от всего сердца тебя поддержу. Но будь при этом готова принять и последствия, какими бы они ни оказались, – сказал Марк, не без удовольствия вглядываясь в перспективу, которую перед ним простерло воображение.

– Хорошо, – с вызовом вздернула голову Сильвия, даже не представляя себе, что судьба поймает ее на слове.

Вскоре все наконец решили, что пора спать.

– А где вы меня повесите? – спросила Сильвия, взяв свой гамак и с таким интересом оглядываясь, словно ей предстояло висеть перпендикулярно.

– Сегодня ночью тебя не повесят на дереве, а уложат, как привидение, которому будет строго запрещено бродить до утра. Неподалеку есть заброшенный амбар. Он нам на всю ночь обеспечит надежную крышу над головой, – ответил Марк, взяв на себя роль квартирмейстера, пока два его друга тушили костер и припрятывали съестные припасы.

Ранняя луна помогла Сильвии добраться до места. Марк показал ей ту часть амбара, которую отвели ей как полноправному члену водной команды, приставшей к берегу для законного отдыха. Сильвия, отринув волнение и страхи перед немного пугающим местом, отделенным от брата и его друзей перегородкой, устроилась там поудобнее и пожелала брату спокойной ночи.

Усталую куда больше, чем она понимала сама, сон сморил ее моментально, и ни новизна ситуации, ни полная шорохов и прочих таинственных звуков летняя ночь не мешали ей вплоть до внезапного пробуждения. Странный трепет, какой охватывает при опасности или при виде чего-то ужасного, заставил Сильвию сесть. Сколько она проспала? Что происходит? В крови покалывало. Нервы были напряжены. Огонь? В амбаре пожар? Нет, вокруг темно, тихо. Но почему же она сама будто охвачена пламенем? В висках пульсировало. Щеки горели. И тут до нее дошло: просто это гнездо слишком теплое. И запах свежего сена, которым набит амбар, удушал.

Вскарабкавшись на душистый склон из сена, она расстелила поверх него плед и легла у самой стены, где сквозь широкие щели струилось с улицы освежающее дыхание ветра. Сон уже медленно возвращался к ней, когда его вновь спугнул звук чьих-то шагов.

Сердце у Сильвии заколотилось. Шаги слышались все отчетливее, приближаясь к ее новому ложу, и наконец замерли совсем рядом. Девушка, затаив дыхание, вслушивалась с тревогой во тьму. Незнакомец, похоже, на что-то тяжело рухнул, несколько раз протяжно вздохнул и угомонился, вроде бы засыпая.

«Наверное, это Марк», – подумалось было Сильвии. Она шепотом позвала брата по имени, но ответа не получила, а затем услышала его сонное бормотание с другой стороны амбара. Но в таком случае кто же к ней-то явился? Никаких животных, по словам Марка, здесь поблизости не было. Сильвию вновь начала охватывать паника. Никто из спутников явно не покидал своего спального места, слух не мог ее обмануть. Брат, как всегда, бормотал во сне. Один из его друзей, несомненно Уорик, беспокойно и бурно ворочался, а другой один раз тихонько рассмеялся тем самым смехом, который был так характерен для Мура. Значит, рядом определенно кто-то чужой. Пред мысленным взором Сильвии замелькали образы грязных бродяг, сентиментальных работников ферм, удрученных своей тяжелой судьбой и заразных эмигрантов в унылых потрепанных одеяниях. На миг ее охватило сильное желание закричать, но она сдержалась, потому что, при всей чувствительности, обладала достаточным здравомыслием и присутствием духа, которых ее не лишил даже сильный страх. Позволить себе малодушие? Обречь себя на насмешки и бесконечные шутки спутников, не выдержав первого же испытания? Ее таинственный сосед вполне может оказаться безобидным странником или попросту кошмаром, который навеяла разгулявшаяся фантазия.

– Нельзя звать на помощь, – решительно проговорила она себе. – Пусть лучше волосы мои поседеют и к утру я сойду с ума. Пролежу неподвижно бессонную ночь до рассвета. Только бы Оно на меня не напало. А там уж с зарей разберусь, нужно ли что-то быстро предпринимать, и, если действительно надо, им окажется не до шуток.

Твердо следуя своему решению, она замерла. Снаружи слышался стрекот сверчков, а внутри пугающе давал знать о своем присутствии неизвестный. Он шумно ворочался, протяжно и тяжко вздыхал, наподобие человека, удрученного до такой степени, что сон к нему никак не приходит. Возможно, куда мудрее было бы закричать, положив разом конец всем мукам, но Сильвия продолжала терзаться плодами своего богатого воображения, которые приводили ее в куда больший ужас, чем если бы вдруг перед ней возникла толпа настоящих вампиров. И, понимая, что это глупость, Сильвия, тем не менее не могла освободиться от наплывавших на нее страхов. А ночь все длилась и длилась. Сильвия начала мысленно подсчитывать, за сколько шагов сможет достичь спасительной низкой перегородки, которая отделяет ее от телохранителей, и преодолеть ее. Как жалела она теперь, что не осталась в прежнем своем гнезде, совсем близко к двери. С какой жаждой вглядывалась во тьму, ожидая рассвет.

Дальний крик бдительного петуха, возвестившего близость зари, дал понять страдалице, что избавление не за горами. Надежда на миг оттеснила муки, и на их смену тут же пришел спасительный сон, а когда Сильвия снова открыла глаза, на востоке уже загорались первые красные полосы и в амбар сквозь широкую дверь, приоткрытую для вентиляции, проникал тусклый свет. Полежав и собравшись с мыслями, она приподнялась на вытянутой руке и решительно оглянулась. Взгляд ее стал немедленно изумленным, и веселый смех, последовавший за изумлением, вышел из-за пережитого ночью несколько истеричным.