Ранняя осень. История одной леди - Луис Бромфильд

– Значит, у вас неверные сведения. Он чудесный. И я не страдала. Уверяю вас, я охотнее разделила бы его с полусотней женщин, чем согласилась бы жить с кем-то из здешних мужчин.

В этом заявлении было столько откровенной безнравственности, что тетка изумленно ахнула. Она сидела и хлопала глазами, не зная, как возразить. Никогда еще ей не приходилось слышать подобных дерзких слов, лишенных даже намека на соблюдение приличий.

А Сабина хладнокровно продолжила атаку, решив идти до конца:

– Да я и развод ему дала не потому, что он мне изменил; просто нашлась женщина, мечтающая выйти за него замуж… Я ее уважала, мне она нравилась… Мы до сих пор с ней дружим. Ну да, я его страстно любила… в телесном смысле этого слова. Ничего не поделаешь. Не я одна… Дьявол ли он? Да. Но при этом совершенно очаровательный.

Хотя старуха и была ошеломлена, она пока не чувствовала себя побежденной. Сабина видела блеск в ее глазах, и этот блеск говорил: «Так вот что мир сотворил с моей бедненькой, миленькой, невинной Сабиной!» Затем гостья со вздохом сказала:

– Я не перестаю удивляться этой жизни. Живешь и не знаешь, что может приключиться.

– Верно, – охотно подтвердила Сабина, делая вид, что полностью разделяет ее чувства. Она понимала, что борьба не закончена, ибо тетка всегда старалась занять неуязвимую позицию, слой за слоем укутываясь во вздохи и участливость, милосердие и всепрощение, кротость и слезы, так что в конце концов этот кокон становилось невозможно прорвать одними лишь словами: «Ага, попалась… старая ты карга, лезущая не в свое дело!» Сабине невольно вспомнился их предок Пентланд, охотник на ведьм: живи тетушка Кэсси в те дни, гореть бы Сабине на костре.

Однако все это время Сабина страдала, тихо, в душе, не меняя выражения вызывающе накрашенного лица… Страдала по причине, о которой никто бы не догадался: ее сердце обливалось кровью, когда она говорила подобным образом про Ричарда Кэллендера, она даже имя его произносила с трудом.

Вслух же она сказала:

– А как там миссис Пентланд? Я имею в виду Оливию, а не мою родственницу… О той я знаю. Ей ведь… не стало лучше?

– Нет, не стало… Никогда не понимала этого и не пойму… За что Господь наслал столь жестокую кару на такого хорошего человека, как мой брат?

– Но Оливия… – начала было Сабина, пытаясь сразу оборвать намечающийся благочестивый монолог.

– О, Оливия! – воскликнула тетя Кэсси, предваряя отчет о молодой миссис Пентланд. – Оливия ангел… чистый ангел, благословение Божье, дарованное моему бедному брату. Но недавно она повела себя нехорошо. Нагрубила мне… и бедняжечке мисс Пиви, а та очень чувствительна. Понятия не имею, что на нее нашло.

Дело было представлено так, будто у сильной, красивой Оливии пошаливают нервы. По словам тети Кэсси, она чем-то расстроена, хотя какие у нее-то могут быть неприятности?.. У нее же есть все на свете.

– Все? – эхом откликнулась Сабина. – У кого-то есть все на свете?

– Оливия сама виновата, если ей чего-то недостает. Протяни руку и бери. У нее отличный муж… такой, что на других женщин и не взглянет.

– И на свою жену тоже, – вставила Сабина. – Я Энсона отлично знаю. Я с ним выросла.

Тетка усилием воли пропустила замечание мимо ушей.

– А еще она богата, – завершила она список благодатей, дарованных Оливии.

Сабина опять не сдержалась:

– А что такое деньги, тетя Кэсси? Ну богат ты, так и что с того? Когда деньги есть, их не замечаешь. А закончатся – продолжишь жить без них. Они имеют мало отношения к счастью.

Тетя Кэсси начала подавать признаки раздражения.

– Откуда тебе-то знать, у тебя деньги всегда были, – отрезала она. – Твои дед с отцом об этом позаботились. – Старуха взяла себя в руки и сделала протестующий жест. – Не думай, что я тут сижу и критикую дорогую Оливию. Лучше ее, чудеснее ее еще поискать. – Она опять принялась укутываться в доброту, и щедрость, и всепрощение. – Только вот в последнее время она немножко не в себе.

Накрашенные алой помадой губы Сабины медленно растянулись в улыбке:

– Плохо, если семейство Пентланд свело с ума двух жен, одну за другой.

И вновь тетка чуть не потерпела поражение. Она фыркнула, теряя терпение, а Сабина еще и подлила масла в огонь:

– Кстати, как там Энсон? – иронично поинтересовалась она. – Да-да, как поживает дорогой Энсон?

Тетя Кэсси пустилась в рассказы о великом труде племянника – о книге «Семья Пентланд и колония Массачусетского залива» и ее несомненной ценности для истории нации; закончив восхваление, она упомянула о слабом здоровье Джека, тихо и меланхолично заметив:

– Это дело времени, сама понимаешь… По крайней мере, так говорят доктора… Да, именно так: с его сердцем конец – лишь дело времени. – Глаза ее опять наполнились слезами.

– И при этом, – медленно проговорила Сабина, – вы продолжаете утверждать, что у Оливии есть все на свете.

– Ладно, – согласилась тетка, – может, и не все.

Перед уходом тетя Кэсси осведомилась о дочери Сабины и получила ответ, что та ушла в Пентланд-Хаус повидаться с Сибиллой.

– Они учились в одной школе во Франции, – пояснила женщина. – Там и подружились.

– Понятно, – кивнула старуха. – Ну, я всегда была против учебы девочки за границей. От этого в неокрепших умах возникают всякие вредные идеи… особенно если это пансион, куда принимают всех подряд. После возвращения Сибилла держится крайне странно… По-моему, это помешает ее успеху в Бостоне. Юноши не любят, когда девушки ведут себя необычно.

– Возможно, – сказала Сабина, – она выйдет замуж не в Бостоне. Мужчины тоже бывают разными. В том же Бостоне наверняка не все кричат женщине: «Привет, старушка!» Даже там есть мужчины, ценящие хорошо одетых женщин… женщин, ведущих себя как настоящие леди…

Тетя Кэсси опять начала сердиться, но Сабина сразу ее успокоила:

– Не обижайтесь, тетушка. Я употребляю слово «леди» в старомодном, светском смысле. К тому же за кого ей тут выходить, если куда ни глянь сплошная родня?

– Она должна найти себе мужа здесь… среди тех, кого хорошо знает. Вот сын Мэннерингов – неплохой вариант… или младшенький у Джеймса Торна.

Сабина улыбнулась:

– Иными словами, у вас на нее уже имеются виды. Вы с кем-то успели сговориться?

– Ничего подобного, никаких видов нет. Я просто пекусь о благополучии Сибиллы. Если она выйдет замуж за одного из этих юношей, то сразу будет знать, чего ей ждать. Ведь она станет женой джентльмена.

– Может быть… – сказала Сабина. – Может быть… – Но тут в ней проснулся чертенок, и она тихо добавила: – Таким, правда, был и Гораций Пентланд… Разве