Нарния 1-3 - Клайв Стейплз Льюис

Лошадь стояла, пригнув уши вперед, переступала с ноги на ногу, время от времени всхрапывала и топала копытом. Она теперь не была больше старой заезженной клячей, и легко верилось, что отец ее был боевым конем, ходившим под офицером.

Тем временем небо на востоке совсем побелело, потом порозовело и наконец вспыхнуло золотом. А Голос все разрастался, пока от него не завибрировал весь воздух. И в тот момент, когда он раскатился самым мощным и великолепным аккордом, взошло солнце.

Такого солнца Дигори никогда не видел. Если солнце над развалинами Чарна выглядело намного старше нашего, то это — намного моложе. Казалось, оно смеялось от радости, что наконец-то взошло. Когда его лучи залили землю, наши путешественники впервые смогли увидеть, в какую страну они попали. Они были в долине, по которой проложила себе русло извилистая, широкая и быстрая река. Она текла прямо к солнцу — на восток. К югу от реки простирался горный хребет, к северу — гряда невысоких холмов. Только это и было в долине — земля, камни и вода, и больше ничего — ни деревца, ни кустика, ни травинки. Правда, сама земля была разноцветной; и цвета ее были яркими, свежими, горячими и очень живыми, так что от одного их вида начинаешь чувствовать радостное возбуждение. Но тут они увидели самого Певца и сразу забыли про все остальное.

Это был Лев. Огромный, косматый и яркий, он стоял, обратившись к восходящему солнцу. Пасть его была широко раскрыта — он пел. До него было около трехсот ярдов.

— Это жуткий мир, — сказала Колдунья. — Нам надо, не медля, бежать отсюда. Приготовьте свои магические средства.

— Совершенно согласен с вами, сударыня, — поддакнул ей дядя Эндрю. — Весьма неприятное место. Будь я помоложе и имей при себе ружье…

— Эй, заткнитесь! — гаркнул на него кэбмен. — Вы что же, вообразили, что можете застрелить его?

— И как вы только могли подумать такое! — возмутилась Полли.

— Готовь свою магию, старый дурак! — прикрикнула на него Колдунья.

— Непременно, сударыня, непременно, — с хитрым блеском в глазах сказал дядя Эндрю. — Но для этого нужно, чтобы дети были рядом со мною… — И он, схватив за плечо Дигори, крикнул: — А ну, Дигори! Надень немедля кольцо, возвращающее домой!

Ему очень хотелось улизнуть отсюда без Колдуньи.

— Ах, значит, это кольца? Вот в чем дело! — крикнула Ядис.

И они даже глазом моргнуть не успели, как она запустила руку в карман Дигори. Но Дигори ухватился за Полли и крикнул:

— Не смейте! Если вы сунете руку глубже еще на дюйм, мы исчезнем, а вы останетесь здесь! Навсегда… Да, у меня в кармане лежит кольцо, которое перенесет меня и Полли домой. Глядите: я его вот-вот коснусь. Поэтому держитесь от меня подальше… Мне будет очень жаль, если придется оставить вас здесь, — тут он поглядел на кэбмена, — да и лошадь тоже жалко, но ничего не поделаешь, если они снова полезут к кольцу… А что касается вас двоих, — тут он обратился к дяде Эндрю и королеве, — вы же оба чародеи. Вам надо бы радоваться, что остаетесь здесь вместе.

— Да прекратите вы этот гвалт! — крикнул им кэбмен. — Мешаете слушать музыку!

Пока они кричали, пение изменилось.

— Деревья! — крикнул он.

Но, как рассказывала потом Полли, к величайшей досаде, им не дали возможности спокойно наблюдать и любоваться всеми этими чудесами. Не успел Дигори крикнуть: «Деревья!», как ему пришлось тотчас же отскочить в сторону, потому что дядя Эндрю ухитрился незаметно, бочком, пододвинуться к нему. Еще немного — и его рука оказалась бы в кармане Дигори. Но если бы дядя Эндрю и добился успеха, вряд ли он потом обрадовался бы своей удаче. Он нацеливался на правый карман, потому что до сих пор считал, что зеленое кольцо обязательно вернет его домой. Разумеется, Дигори не хотел расставаться хотя бы с одним из своих колец.

— Стой! — крикнула Колдунья. — Отойди назад! Нет, еще дальше!.. Кто подойдет к мальчишке ближе, чем на десять шагов, — вышибу все мозги!

Она по-прежнему сжимала в руке железную перекладину, которую оторвала от фонарного столба, готовая швырнуть ее в кого угодно. И никто почему-то не усомнился в ее меткости.

— Так! — сказала она, когда дядя Эндрю выполнил ее приказ. — Значит, ты вздумал сбежать с мальчишкой в свой мир, а меня бросить здесь!

От страха характер дяди Эндрю изменился в лучшую сторону.

— Да, сударыня! — заявил он. — Именно это я и намерен сделать, не отрицаю. И вправе поступить таким образом. Ибо вы обращаетесь со мною самым позорным, самым отвратительным образом. Я был с вами очень любезен и доброжелателен, старался сделать для вас все, что было в моих силах. А какова награда? Вы ограбили — и я сознательно употребляю это слово и повторю его сколько угодно раз —