Супруга Солнца - Гастон Леру

– Они мне служат, а твоих людей я держу только из жалости.

– Из жалости!

Индеец повторил последнее слово так, словно выплюнул его на пол. Взмахнув крылом пончо, он поднял руку и грозно потряс кулаком над головой, а затем, снова бессильно уронив ее, направился к выходу. Прежде чем открыть дверь, он остановился, обернулся и, обращаясь к Марии-Терезе, быстро произнес несколько фраз на кечуа. Пока он говорил, глаза его горели так, словно хотели испепелить девушку. Наконец, отбросив на плечи крылья пончо, он вышел.

Девушка по-прежнему машинально вертела в руках карандаш.

– Скатертью дорога!.. – наконец произнесла она.

– Что он вам сказал?

– Что он уходит и я его больше не увижу.

– У него был такой грозный вид!

– Он умеет изображать гнев. Это меня раздражает. Он предан нам. Он мне сказал, что сделал все, что смог, чтобы предотвратить несчастье. Но его приятели индейцы совершенно неуправляемы! Ох уж эти индейцы!.. Какое самомнение!.. Какая гордыня!.. Но с этим ничего не поделаешь, теперь я буду нанимать только китайцев…

– Будьте осторожны, они могут навредить вам!

– А что, по-вашему, мне делать? Я держала индейцев Гуаскара, хотя прекрасно знала, что не могу рассчитывать на их работу… но оставляла их там на всякий случай. А они, видите ли, убивают моих кули! Так что теперь пусть убираются ко всем чертям.

– А Гуаскар?

– Пусть делает что хочет. Он вырос у нас в доме. И обожал мою мать.

– Ему, наверное, будет трудно уйти?

– Да.

– И вы не попытались удержать его?

– Нет!.. Но мы совсем забыли о вашем дядюшке!

Она позвонила.

– Автомобиль! – приказала она слуге. – А как там… индейцы?

– Они только что ушли вместе с Гуаскаром.

– Все?

– Все!

– Без шума? Без скандала?

– Не сказав ни слова!

– Они зашли в кассу?

– Нет! Гуаскар им запретил!

– А где кули с островов?

– Здесь их не видели…

– Но как же раненые? Погибший? Что с ними сделали?

– Китайцы уже унесли их к себе в квартал.

– Удивительный народ!.. Автомобиль, живо!

Надев кокетливую шляпку-ток и торопливо натянув перчатки, она вышла из конторы и села за руль.

Молодые люди быстро спустились к молу Дарсена. Раймон с восторгом наблюдал, как, уверенно держа курс, Мария-Тереза ловко объезжает препятствия; в квартале, полном неожиданностей, ее маневры отличались незаурядной четкостью. Мальчишка-бой в ливрее, скорчившись на подножке, похоже, нисколько не боялся оказаться размазанным по стене одного из домов, практически вплотную к которым проезжало авто.

– Здесь, в Перу, вам, наверное, приходится много ездить на автомобиле?

– Что вы, совсем нет!.. У нас нет дорог. Автомобиль служит мне в ежедневных поездках из Кальяо в Лиму, куда я, разумеется, возвращаюсь каждый вечер. А еще – в небольших прогулках к морю, к модным курортным станциям в Анконе или Корилье. Однако погодите-ка, дорогой Раймон!..

Она мягко затормозила и, взмахнув рукой, изящно поприветствовала маленькую кукольную головку, совершенно розовую и в мелких кудряшках, которая с улыбкой смотрела на нее из окна в обрамлении двух цветочных горшков. Мария-Тереза подала знак, и голова исчезла, с тем чтобы вновь появиться на плечах галантного старичка в роскошном мундире, показавшегося в низком дверном проеме. Выскочив из машины, Мария-Тереза что-то шепнула на ухо голове в кудряшках, а затем снова забралась в автомобиль к Раймону, просигналила рожком и продолжила путь в порт.

– Сейчас вы видели, – обратилась она к своему спутнику, – сеньора старшего инспектора, местного начальника полиции. Я сообщила ему о происшествии. Если китайцы не станут жаловаться, все обойдется. Я поехала этой дорогой, потому что была уверена, что застану его здесь.

– И где именно? Что это за дом?

– Дом Женни, местной работницы. Мы в стране любви, дорогой Раймон!

Прибыв на набережную, они поняли, что не опоздали. Буксир только что вошел в порт, таща за собой пакетбот Тихоокеанской навигационной компании, на борту которого дядюшка Франсуа-Гаспар наверняка все еще записывал свои впечатления: «Когда входишь в порт Кальяо, поражаешься и т. д. и т. п.» Он подрядился посылать заметки в одну из толстых вечерних газет, выходивших в Париже. Как жаль, что он не слышал, с каким энтузиазмом Мария-Тереза рассказывала о «своем» порте! Французская строительная компания затратила шестьдесят миллионов, чтобы создать возможность перегружать товары непосредственно с корабля в железнодорожные вагоны, ходившие по ветке длиной в 51 500 метров… Да, сударь, а еще бухта площадью пятьдесят тысяч квадратных метров… Ах, этот мол Дарсена! Как он ей нравился!.. За оживленную торговую деятельность, за постоянное мельтешение лодок, за кипучую жизнь набережных, куда через несколько лет после завершения строительства Панамского канала будут приставать суда, груженные настоящими сокровищами… Возрождение Перу! Сантьяго останется далеко позади!.. Чили побеждено! Поражение 1878 года отомщено!.. А там пусть трепещет и Сан-Франциско!..

Раймон с изумлением слушал девушку, которая сыпала цифрами как инженер и подсчитывала выгоду как арматор. Какая замечательная голова, какой прагматизм, никаких пустых фантазий! Что за удивительное создание! Избыток воображения – как у мужчин, так и у женщин – вызывал у него отвращение; он был сыт по горло литературными опусами своего дядюшки и его причудливыми гипотезами, на основании которых тот мог выстроить насквозь утопическую всемирную историю.

– Все было бы прекрасно, – прибавила Мария-Тереза, нахмурившись, – если бы люди перестали делать глупости! Но они продолжают их совершать…

– Что за глупости?

– Революции!..

Спустившись на набережную, они стали ждать, когда пришвартуется корабль.

– А, и у вас тоже, – промолвил Раймон. – С одной революцией мы столкнулись в Венесуэле, а с другой в Гуаякиле. Город был осажден. Не знаю, что за генерал командовал тогда там, но через сорок восемь часов он объявил поход на Кито, где законное правительство оказалось заблокированным.

– Да, это напоминает эпидемию, которая сейчас распространяется вдоль всей горной цепи Анд, – подхватила девушка. – Неспокойно в Боливии. С озера Титикака приходят тревожные новости.

– Вот оно что! Однако это может помешать моим делам в Куско! – воскликнул Раймон, похоже, живо заинтересовавшийся сообщением.

– Да, я не хотела вам об этом говорить… Оставила невеселые известия на завтра, чтобы сегодня мы могли только радоваться… но окрестности Куско находятся в руках партизан Гарсии.

– Кого? Гарсии?

– Моего бывшего воздыхателя.

– Дорогая Мария-Тереза, похоже, все, кто хотя бы раз вас увидел, немедленно в вас влюбляются.

– Как же эти влюбленные мне надоели! А когда я приехала из Парижа… вы же понимаете: из самого Парижа!.. В общем, на первом балу местной знати, куда я смогла пойти, когда кончился траур по маме… они наперебой бросились объясняться мне в любви… Они как дети, совершенно несносны! А этот Гарсия и вовсе вздорный мальчишка, это он поднял индейцев вокруг Арекипы и Куско… Он хочет сам стать нашим президентом! Но Вейнтемилью не так-то легко свергнуть.