Нарния 1-3 - Клайв Стейплз Льюис

— Много мы тут сделаем! — фыркнул Эдмунд. — Ведь даже еды не захватили!

— Заткнись! — прикрикнул Питер, все еще очень сердившийся на Эдмунда. — Что думаешь, Сьюзен?

— Мне очень страшно. Я понимаю, что Люси права. Но мне страшно ступить дальше хотя бы шаг. Лучше бы мы вообще никогда сюда не приходили! Но я считаю, что мы должны сделать что-нибудь для мистера… как его зовут?.. ну, в общем, для этого фавна.

— То же самое чувствую и я, — согласился Питер. — Но меня тревожит, что мы здесь совсем без еды. Я бы предложил сейчас вернуться и взять что-нибудь из кладовой… Только не уверен, что потом мы сможем снова попасть сюда. Поэтому лучше всего идти дальше.

— Я тоже так думаю! — хором сказали девочки.

— Но сначала надо как-нибудь разузнать, где они держат этого беднягу, — продолжал Питер.

Они все еще стояли на месте, не зная, что им делать дальше, как вдруг Люси встрепенулась:

— Поглядите вон туда! Там малиновка с красной грудкой. Это первая птица, которую я тут вижу. По-моему… я, конечно, не знаю, умеют ли птицы в Нарнии разговаривать, но эта смотрит так, будто хочет нам что-то сказать.

Она повернулась к малиновке и спросила:

— Скажите, пожалуйста, вы не знаете, куда они увели господина Тумнуса, фавна?

И сделала шажок к птице. Та сразу же взлетела и перепорхнула на соседнее дерево. Усевшись поудобнее, она серьезно посмотрела на детей, как будто поняла все, что они говорили. Почти не отдавая себе отчета в том, что делают, дети приблизились к ней на несколько шагов. Тут малиновка вспорхнула, но, долетев до следующего дерева, снова уселась на его верхушку и поглядела на них серьезно и как-то тоскливо. До сих пор им не приходилось видеть малиновку с такой алой грудкой и такими блестящими глазами.

— Знаете, — прошептала Люси, — я начинаю верить, что она и в самом деле хочет, чтобы мы шли за нею.

— Мне тоже кажется, что она нас куда-то ведет, — согласилась Сьюзен.

— Тогда давайте пойдем за ней и посмотрим, что из этого получится, — решил Питер.

Малиновка, судя по всему, все поняла. Она перелетала с дерева на дерево, держась впереди детей, но всегда поджидая, чтобы они успели пройти очередной участок пути. Когда она садилась на дерево, с веток сыпался небольшой снежный дождик. Вскоре облака на небе расступились, проглянуло солнце, и снег ослепительно засверкал. Так шли они с полчаса: впереди девочки, за ними, немного поотстав, мальчики. Неожиданно Эдмунд обратился к Питеру:

— Если, при всем вашем величии и могуществе, вы еще можете снизойти до разговора со мною, я могу сказать кое-что.

— Ну? — Питер вопросительно посмотрел на брата.

— Потише! Не стоит пугать девчонок. Но ты хоть понимаешь, что мы сейчас делаем?

— Что? — Питер понизил голос до шепота.

— А то — идем бог знает сколько времени за провожатым, о котором нам ничего не известно. А что это за птица и на чьей она стороне? Почему мы ей верим? Может, она ведет нас в западню?

— Какие же у тебя дурные мысли! Сам видишь — это малиновка. А во всех сказках, какие мы читали, малиновки всегда хорошие птицы. Я уверен — малиновка всегда за правое дело.

— Ну, уж если так, то откуда мы вообще знаем, чье дело здесь правое? С чего вы взяли, что фавны стоят за правду и справедливость, а королева, — ну да, я слышал, вам сказали, будто она колдунья, — а эта королева злая? Мы же ни о ком из них ничего не знаем.

— Мы знаем, что фавн спас Люси.

— Так это он сам сказал. Но почему мы должны ему верить? И еще. Хоть кто-нибудь знает, как мы вернемся домой?

— Черт побери! — с досадой воскликнул Питер. — Об этом я и не подумал.

— И о том, где мы будем обедать, тоже, — добавил Эдмунд.

— Ой!

— Малиновка! — крикнула Люси. — Она улетела!

И действительно, малиновки больше нигде не было видно.

— Что мы теперь будем делать? — спросил Эдмунд, глянув на Питера с немым упреком: «Я же предупреждал!».

— Шшшш! — зашипела Сьюзен. — Гляньте!

— Куда? — прошептал Питер.

— За те деревья… там что-то шевелится… левее… чуть выше…

Они начали вглядываться изо всех сил туда, куда она показывала, и сразу почувствовали себя неуютно.

— Опять! — прошептала Сьюзен.

— И я видел, два раза, — добавил Питер. — Он еще там. Теперь он юркнул вон за то большое дерево.

— Кто он? — спросила Люси, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул, выдавая ее испуг.

— Кто бы он ни был, — сказал Питер, — но от нас он прячется. Не хочет, чтобы его видели.

— Давайте вернемся домой! — предложила Сьюзен.

И тут, хотя никто и не высказался вслух, все внезапно осознали то, о чем Эдмунд шептал Питеру в конце предыдущей главы. Они заблудились.

— А на что он похож? — допытывалась Люси.

— Какой-то зверь, — начала Сьюзен, и тут же быстро добавила: — Глядите! Да поскорее! Вон туда! Вот он!

На этот раз все увидели заросшую мехом мордочку с бакенбардами, высунувшуюся из-за дерева. Теперь зверь не стал сразу прятаться. Он поднес ко рту лапу — ну, совсем как человек, который подносит палец к губам, когда надо сделать знак, чтоб ты сидел тихо. Потом снова пропал. Дети стояли, затаив дыхание.

Минутой позже незнакомец снова вышел из-за дерева, огляделся — как бы проверяя, не следит ли кто за ними, и сказал:

— Тсссс…

Потом помахал лапой, приглашая следовать за собою в самую гущу леса, и снова исчез.

— Я его узнал, — шепнул Питер. — Это бобер. Я разглядел его хвост.

— Он хочет, чтобы мы шли к нему, — сказала Сьюзен. — И поменьше шумели.

— Я думаю, что это очень милый бобер, — заявила Люси.

— Но откуда ты это можешь знать? — возразил Эдмунд.

— Почему бы нам