Без обязательств - Екатерина Руслановна Кариди

И она, как та собачонка на морозе. Как рыба на песке…

Хватит, - сказала она себе. Нет смысла об этом вспоминать.

К тому же Асхадов ясно дал понять, чтобы не было никаких сопливых носов и заплаканных глаз. И одеваться надо было быстро, он предупредил, что не будет ждать.

Нина выбрала строгий деловой костюм, под него бледно-голубую рубашку и черные лодочки на среднем каблучке. Нейтрально. Потому что ее будущая должность в фирме Асхадова не определена. Вот как быть с прической, она так и не могла решить.

У нее объемные темные волосы, стрижка каре и челка. Пытаться собрать их в гладкий офисный пучок… Если вылить тонну лака будет держаться, но лак на волосах? Ее передернуло.

Оставить так - смотрелось довольно вызывающе. Ей не удастся затеряться на общем фоне, слишком ярко. Особенно глаза. Она едва заметно подвела их и чуть мазнула тушью ресницы, обычный офисный макияж. Глаза казались просто огромными и сверкающими. Нервный взгляд. А сделать она с этим ничего не могла.

В конце концов, она просто расчесала волосы. Сделает Асхадов замечание, она уберет все в пучок.

А время шло, утром оно всегда летит со страшной скоростью. Нина только глянула на часы и заторопилась. В сторону кухни даже смотреть не стала, все равно кусок не полез бы в горло. Мазнула блеск на губы и стала собирать сумку, чтобы выйти.

И вдруг звонок в дверь.

Она просто застыла. Кто?

Безразличный голос за дверью:

- Здравствуйте. Вы еще не готовы? Поторопитесь. Велено вас отвезти.

Охрана Асхадова. Те двое. Вчера они после всего до дома ее подвезли, но Нина думала, это разовая акция. Сейчас она поспешно ответила:

- Я готова, здравствуйте.

И открыла дверь. Но двое охранников так и остались стоять снаружи. Скользнули по ней нечитаемыми взглядами и молча ждали, когда она выйдет и запрет дверь. А потом так же молча шли к машине. Вероятно, им приходилось бывать в куда более приличных домах, чем ее скромная вторичка. Но по лицам невозможно было понять.

Они с такими же лицами закопали ее, если бы Асхадов приказал?

Нина старалась не думать на эту тему. И вообще, сейчас в голове царила пустота, она опять ощущала себя оглушенной. Наконец они подъехали к зданию. Нина хотела выйти на парковке, но ее тормознули.

- Стойте.

А потом те двое охранников поднялись вместе с ней в офис и сопроводили ее до приемной. Это слишком напоминало конвой, как тут не заволноваться.

Однако настоящая нервотрепка началась, когда выяснилось, что Асхадов уже на месте. Он пришел раньше и теперь сидел в кабинете. Один из охранников зашел к нему, другой остался с Ниной в приемной. У нее сердце от волнения к горлу подскакивало.

Но вот охранник вышел и показал жестом:

- Войдите.

Ни жива ни мертва Нина вошла. Мурат Асхадов сидел в кресле за своим столом. Смерил ее тяжелым взглядом и едва заметно подался вперед, положив локти на стол. А она внезапно почувствовала, что краснеет и задыхается, и ничего не могла с собой поделать. Ладони вспотели, она аккуратно попыталась вытереть их о юбку…

- Где помада? – проговорил он.

- Что, простите? – пробормотала она.

- У тебя с собой должна быть красная помада.

Она вспомнила, что вчера ее предупредили, правда, она не поняла зачем. Сейчас застыла, глядя на него, потому что мужчина хмурился, но заставила себя выдавить:

- Да.

- Выйди. Накрасься и зайдешь.

***

Как она выбралась из кабинета, Нина сама не помнила. Потом поковыляла на негнущихся ногах в туалет и там вытащила эту красную помаду. Безумно дорогой бренд. Она секунду держала ее в руке, потом нанесла на губы слой.

Ярко, порочно. Глаза эти сверкающие и накрашенные губы. Как шлюха. Так дико сексуально, что у нее потянуло низ живота. Довольно! Она быстро убрала помаду в сумку и вернулась в приемную, а оттуда в кабинет.

Когда она вошла, Асхадов впился в нее взглядом. И не понять, доволен он или разозлился. Наконец он процедил:

- Туфли не годятся. Шпилька должна быть высокая. Сегодня, так и быть, ходи, завтра придешь в других.

Ее как будто холодной водой облили. А он мотнул головой:

- Сядь за тот стол. Будешь записывать.

***

А дальше у Мурата Асхадова начался рабочий день. Совещание, посетители, отчеты, все в бешеном темпе шло мимо нее. За все это время он ни разу не отвлекся и не взглянул на нее.

Прервался он только перед обедом.

Когда в кабинете не осталось, кроме них, никого, подошел к ней. И, глядя в глаза, медленно, с нажимом провел большим пальцем по ее нижней губе, размазывая помаду. Неожиданно слепящее ощущение, он, казалось, глазами сожрал его. Потом сказал:

- Накрасься заново. Ты идешь со мной.

Это было так бесстыдно, он просто пользовался ею, как резиновой куклой. Нина невольно задержала дыхание, унижение сейчас было полным. Хотелось плюнуть на все и уйти, а Мурат Асхадов смотрел на нее, и в его темных глазах читалось:

«Давай, рискни. Попробуй вы*бнуться. И сразу вылетишь».

А ей нельзя. Никак нельзя. Она медленно выдохнула и бесстрастно проговорила, глядя на узел его галстука:

- Я поняла. Позвольте идти?

Заметила только, как кадык мужчины дернулся. Потом он обронил:

- Иди. И долго там не торчи.

***

В туалете Нина замерла перед зеркалом. Пустила воду и застыла, глядя на свой размалеванный рот. Потом с шумом несколько раз втянула воздух.

Никаких заплаканных глаз и сопливых носов.

Ей нужна работа у Асхадова.

Потому что есть огромный, неподъемный долг, в который умудрилась влезть мама. Его нужно выплатить, и никто не сделает этого, кроме нее.

Кто не знает, что люди становятся жертвами мошенников, перечисляют им астрономические суммы, отдают последнее? Кажется, как это возможно? Возможно. Маму развели опытные мошенники. Схема показалась ей выгодной. Еще бы. Приобрести за полцены коммерческую недвижимость, потом продать по рыночной цене, вырученные деньги покроют все долги, и еще останется приличная сумма. Хватит на новую машину и ремонт.

В итоге мама лишилась всех денег и своей небольшой квартиры, которую пришлось отдать в залог уплаты долга. Когда Нина узнала об этом, была в ужасе, срочно выехала к матери, пыталась уладить. Поздно. Их посадили на счетчик. Полиция? Наверное, ее заявление просто утонуло где-то в потоке бумажек. А счетчик тикал, проценты росли, маме угрожали. Расхлебывать все это