Повреждённый ген. Книга 1 - Сай Острогоров
— Ты работать будешь?
Барлоу не отставал. Были и другие грузчики, которые глазели по сторонам, любовались природой или просто отлынивали. Но он срывался на мне. Это раздражало.
Я взялся за ящик и не смог поднять. Это был небольшой чемодан с инфо-буем. Они не тяжелые. Не настолько. Раньше мы с Орри подрабатывали, разгружая контейнеры с буями, добытыми не самым честным путем. Это никогда не вызывало таких проблем. Может, в этом ящике было что-то другое?
Я попробовал еще раз. Все в порядке. Он был таким, как и должен. Я поднял и вынес его из глайда. Но почему секунду назад, он казался неподъемным?
Больше такое не повторялось. И я продолжил грузить.
Раны болели все сильнее. К той, что на ноге, я уже привык. Отверстия хоть и глубокие, но докк залил их лимфогелем. Они не откроются. А вот порезы на груди зудели. Пот вымыл часть целебной пасты. А каждый раз, когда я поднимал ящик, они натягивались и трещали по швам. Я старался не напрягаться, но работа отнимала много сил.
Сыворотка расходовалась слишком быстро. Быстрее, чем на Каллисто. Не знаю, в чем было дело. Может, воздух тут особенный. Или работа забирала слишком много стимулирующего вещества. Но если так пойдет и дальше, то мне не хватит не то что до конца рейда, а даже до конца дня.
Потом я стану мертвым грузом, который бросят на съедение химерам.
— Перерыв! — скомандовал Барлоу.
Мы закончили с разгрузкой. Глайды начали подниматься в небо один за другим. Я рухнул на ближайший ящик. Дышал тяжело. Был весь потный. И очень устал.
Наш ржавый глайд взлетел. Я проводил его взглядом и впервые посмотрел на небо. В трансляциях такого не увидишь. Операторы редко уделяли внимание природе, небу, земле. Они снимали бои, охоту, пот и кровь.
Небо Колыбели было удивительным. Гигантские облака, напоминающие парящие горы из дыма. Солнечный свет в их мягких вершинах сплетался в удивительные разноцветные арки. Подсвечивал волнистые склоны. Кое-где проходил насквозь. Выглядывал изнутри.
Это не сравнится с мрачными потолками станции, изуродованными бесконечными магистралями конденсационных труб и электрических проводов.
А еще система жизнеобеспечения. Заплесневелые дыхательные фильтры, из которых воздух выходил грязнее, чем был. Только вдохнув первый раз в Колыбели, я понял, что значит дышать на самом деле. Это было больно. Непривычно. Тяжело. Но очень приятно.
Теперь я лучше понимал, почему каперы продолжают возвращаться сюда, несмотря на постоянную опасность, риск лишиться конечностей и высокие шансы умереть. Все ради невероятной природы. Еще ради денег, конечно. Но и ради удивительного вида тоже.
Каперы облачились в броню, разобрали оружие и приготовились выступать. Первой ушла главная команда, которая будет сражаться на передовой. В нее входили люди из КТК «Фола»: Дейн Клык, Маркус Виспер и Рон, тот новичок. Остальных я не знал.
Потом увидел лидера рейда, и до меня наконец-то дошло, во что я вписался. Стоило догадаться раньше. Вот почему Барлоу был таким угрюмым.
Мы вспомогательный отряд рейда Рэна Алвиса. Того самого, чья рожа светилась на всех экранах луны в последнее время. Мы в рейде, который охотиться на химеру уровня SS. Твою мать!
Мои шансы умереть в Колыбели резко выросли до небес. Небо тут очень красивое. Не отвлекайся!
Уровень SS значил только одно: мы ничего не знаем об этой химере. Новый вид. Сила неизвестна, но превосходит свой класс в несколько раз. Мы шли на омегу. Слабейший класс химер. Но ее уровень означал, что все может пойти не так за секунду. Стоит одному из каперов прозевать атаку, и построение посыпется. А за ним и весь рейд. Тогда каждый будет сам за себя.
А я за себя постоять не смогу.
Потому что прямо в этот момент, лежа на ящике, я понял, что мне не сдвинуться с места.
Слабость появилась уже давно. Но я решил, что это из-за усталости. Тяжелая работа. Неподъемные ящики. Все дела.
Ошибся.
Это закончилось действие сыворотки.
Слишком быстро.
Перед глазами проступила золотая рябь. Слабая, едва заметная. Сообщение. Буквы были тусклыми, размытыми, словно выныривали из-под воды, но что-то тащило их обратно на дно.
Я сосредоточился. Разобрать удалось с трудом.
[Внимание!
Обнаружены незарегистрированные химические соединения.
Анализ…
Опознано.
Стимуляторы серии СР-10 (формула повреждена).
Статус: превышение допустимых значений.
Зафиксирована опасность для организма-носителя.
Действия: изоляция химических последовательностей и выведение из организма.
Процесс…
Успешно.
Незарегистрированные химические соединения устранены.
Носитель вне опасности.]
Да ты издеваешься!
Тело нагрелось. Я стал красным, как раскаленная кочерга. Пот лился ручьями. Он почернел и загустел. Вонял еще сильнее, чем раньше.
Вокруг было полно людей. Но никто не заметил.
Все занимались своими делами. Болтали. Отдыхали. Цветочки собирали. На меня никто не обращал внимания. А я даже рта раскрыть не мог, чтобы о помощи попросить.
Мне казалось, что способность говорить — это та самая вещь, от которой я с легкостью смог бы отказаться. Я так думал, пока ее не лишился.
Теперь все бы отдал, чтобы произнести одно слово: «помогите!».
Единственная часть тела, которая оставалась подвижной — это глаза. Ими я мог вертеть. Но толку в этом мало, когда на тебя никто не смотрит. Барлоу будет в восторге, когда придет время открывать ящики, на которых я лежу.
Сначала наорет на меня за то, что я валяюсь без дела. А потом, когда сообразит, что я не могу пошевелиться, будет плясать от радости. Он оказался прав. Я обуза.
Системное сообщение медленно утонуло в пространстве. Растворилось. Растаяло, словно капля крафтовой смазки на раскаленной трубе теплотрассы.
Положение опасное. Унизительное. Но не смертельное. Рано или поздно кто-то заметит, что я не двигаюсь, и поможет. У меня еще оставалась целая ампула СР-10. Мой крафт ее расщепил, уничтожил, стер из организма. Или что он там с ней сделал? Но до этого я два дня жил на сыворотке и ничего. Значит, просто надо не превышать дозировку. Один глоток примерно в час. И все будет в норме.
За это время мой пульс даже не дернулся. Ровный, как стук насосов водоочистительной станции.
Я услышал знакомые голоса. Коротышка и женщина из команды. Фай и Шейла. Они подошли к ящикам, на которых лежал я. Устроились рядом. На меня не обратили внимания.
— Я тебе говорю, он не ходит в рейды,