Мастер - Лора Котовская
Встав с пола, я погладил котёнка. Он сонно приоткрыл один глаз, будто хотел убедиться, что со мной всё в порядке, и снова свернулся в тёплый клубок. Его дыхание было ровным и тихим, и от этого становилось ещё спокойнее. Я упал на кровать, мгновенно погрузившись в спасительный сон. Всё же я только что провёл себе магическую лоботомию — мозг требовал отдыха. Хватит с меня на сегодня.
* * *
Перед практикой в лесу проводятся соревнования между классами. Фиксируют их уровень сил и прочие показатели. Всё это нужно, чтобы затем понять, что изменится у студентов после практики: какой учитель лучше, какой хуже, на что обратить внимание. В общем, стандартная процедура. Впрочем, от моего класса никто особо ничего и не требовал — их давно записали в неудачники. Мы здесь присутствовали для галочки и как фон для других классов. Я в принципе и не был против…
Пятнадцатый учебный полигон военной магической Академии был выстроен так, чтобы напоминать поле древней битвы: каменные глыбы, торчащие из земли, как сломанные зубы; овраг, рассекающий арену пополам; и небо, затянутое тяжёлыми, очень тёмными тучами. Всё выглядело так, будто сама атмосфера хотела добавить драматизма. Здесь не было места изяществу — только выносливость, скорость и умение читать противника на долю секунды раньше, чем он прочтёт тебя и сделает шаг.
Я стоял на краю площадки, в тени старого дуба, чьи корни сплетались с магическими линиями полигона. На мне был мой обычный плащ — тёмно-серый, с выцветшими рунами по краям, которые когда-то светились ярко, а теперь напоминали о том, сколько битв я видел. В руках я сжимал тонкую палочку из чёрного дерева — не для заклинания, а как привычный предмет, который помогал мне не сжимать кулаки до побеления костяшек. Палочка была тёплой от моего хвата, и в этом ощущении была какая-то странная опора: будто пока я держу её, я не сорвусь и не выйду на арену, чтобы драться вместо своих учеников.
Мой Т-класс выстроился неровной линией среди команд других классов. Эти цыплята ещё не прошли полевые стажировки и не умели превращать страх в оружие. Но при этом уже пытались духариться и запугивать друг друга. Я потихоньку старался их запоминать, хотя в сумме это было почти два десятка новых лиц. Поэтому тех, что примелькались, я игнорировал и старался уделить внимание другим ученикам. Постепенно всех запомню, причем не только имена, но и личностные особенности, в том числе специфику магических даров.
Мои ученики выглядели так, будто их собрали не для дуэли, а для экскурсии по музею: кто-то нервно поправлял воротник, кто-то переминался с ноги на ногу, а Лира, самая старательная, пыталась незаметно стряхнуть пыль с мантии, будто чистота могла спасти её от поражения. Её пальцы дрожали, и эта мелкая дрожь выдавала напряжение, которое она изо всех сил пыталась скрыть.
Рядом с Лирой стоял Марк — парень с упрямым взглядом и привычкой всё делать наперекор, даже если это шло ему во вред. Он сжимал кулаки, будто хотел доказать, что готов ко всему, но в его движениях сквозила торопливость, которая всегда его подводила. Чуть поодаль замерла Алана — тихая, собранная, с лицом, на котором эмоции читались только в едва заметном напряжении уголков губ. Она знала теорию лучше всех, но практика заставляла её сомневаться в каждом шаге.
Ещё в строю был тихий, почти незаметный Костя — он всегда держался чуть позади, словно боялся занять слишком много места. И Эля, которая смотрела на противников с таким восхищением, что я боялся, как бы это восхищение не парализовало её в бою. Каждый класс имел букву как символ силы, а мы были Т-классом. Самым слабым, так что восхищение было оправданно: все остальные существенно сильнее нас.
А ещё был Тёма, вечно задумчивый, с этим своим медным кругляшом на цепочке — он вообще казался здесь чужим, будто его случайно перепутали с боевым магом и поставили в строй. Пухленькая блондинка Мира держалась особняком и смотрела на всё так, словно пыталась угадать правила игры, о которых ей никто не рассказал. Каждый из них был по-своему уязвим, и именно эти уязвимости сегодня должны были стать их уроками.
— Помните, — сказал я перед началом, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не устало, — это не экзамен. Это тренировка. Ваша задача — не победить, а выжить в потоке. Держите щиты, не рвитесь вперёд. Если увидите разрыв в защите противника, действуйте. Не раньше. Очень важно не упустить нужный момент.
Они кивнули, но в их глазах ясно читалось то, что я слишком хорошо знал: они не верили, что смогут продержаться хотя бы минуту. В этих взглядах было не столько отчаяние, сколько обречённость — будто они уже заранее приняли поражение как неизбежность.
Судья — сухопарый маг в серебристой мантии — поднял руку. Воздух вокруг арены загустел, как перед грозой, и по коже пробежал неприятный холодок, предупреждающий о начале магического воздействия.
— Бой! — его голос прозвучал как удар хлыста.
И всё пошло не так.
Противники начали с классической связки: волна холода, чтобы замедлить, затем удар света, чтобы ослепить, и финальный рывок — земля под ногами моих учеников вздыбилась, выбрасывая их из равновесия. Лира попыталась поставить щит, но её заклинание дрогнуло, как пламя на ветру, и её отбросило к каменной глыбе. Она ударилась плечом, но тут же попыталась подняться — я видел это движение, отчаянное и упрямое, и на мгновение сердце сжалось от гордости, а затем снова упало, потому что она была не готова. Камень, о который она ударилась, на секунду вспыхнул тусклым руническим узором — след старого защитного контура, который срезонировал с её ударом.
Марк вспыхнул слишком рано — буквально. Его заклинание вырвалось из рук раньше времени, опалив край собственной мантии. Он отскочил, чертыхаясь, и тут же получил удар воздушной волной, который швырнул его в овраг. Он приземлился неловко, но, к счастью, успел сгруппироваться. Внизу, в тени оврага, на миг проступили странные светящиеся линии — будто сама земля здесь хранила