Это твоя ошибка, дамочка-Бог. - Максим Владимирович Бугаёв

Помимо меня, также напряглись и бородачи.

Блонда была хмурой, как грозовая туча. Она исподлобья смотрела только на меня, не отводя своих карих глаз. Вот сейчас, в этот момент, мне совершенно было не до разборок с ней. Но ей, как погляжу, до этого мало было дела.

Надув щёки и тяжело выдохнув, я только и смог выдать:

— Пра-па-па-па-пам… Явление блудного сына.

— Я помню этого человека, — вышел из-за спины Толин. — Она была с тобой в прошлый раз, правильно?

— Была… — согласился я со стариком. — В прошлый раз.

Пообещав, что скоро вернусь — чтобы не устраивать разборки при всех, — я попросил Ульму выйти вместе со мной на улицу из магазина Толина. Мне, честно сказать, хотелось как можно быстрее её спровадить. Я вроде бы и понимал её мотивацию, но в то же время в голове не укладывалось: какого лешего она, после всего произошедшего, заявилась сюда и теперь стояла прямо передо мной?

— Ну, и чем обязан этой встрече? — грубее, чем мне самому хотелось, произнёс я, обратив внимание, что её ножей снова не было при ней.

Девушка молчала, не спуская с меня глаз. Она снова играла в партизана на допросе, а мне это уже всё поперёк горла стояло.

Её скрытность и молчаливость уже который раз выходили мне боком. Понимал ли я, что, может, она и хотела бы, но в силу своих секретов не могла рассказать мне всё? Конечно, понимал. Поэтому уже не раз спроваживал её. Пусть она сложит в мешочек все свои секреты, тайны, желания и мечты, закинет его за плечо и ходит ногами где пожелает. Главное — подальше от меня. Не желаю ей зла, но и рядом её оставлять не хочу.

Как по мне, лучше бы Мих Аил прислал какого-то отбитого отморозка присматривать за мной, чем её. С тем чуваком я бы хоть знал, что делать и чего от него ожидать. А с Ульмой всё шло не так: только мы сближались — она тут же отдалялась. Потом появился этот Жук, и снова-здарова, все её тайны — да оно мне и нахер было не нужно! Нет у меня никакого желания разгадывать загадки этой дзян. Своих проблем хватало по горло. И я уже на собственном опыте убедился, что сочувствие и терпимость ни к чему хорошему не приводят.

— Ты ведь понимаешь, чужак, что я не собираюсь подстраиваться под твои желания? — неожиданно она произнесла совершенно незнакомым мне раньше голосом.

От той писклявой и придурашенной блонды не осталось и следа. Сейчас я разговаривал, наверное, с настоящей Ульмой. Хотя не факт, что это её настоящее имя. Но голос! В нём прямо чувствовались нотки твёрдого характера и решительности. Причём сама тональность была низкой и слегка хрипловатой.

— У каждого из нас свои цели. Так что предлагаю договориться. Ты не стоишь у меня на пути, я не мешаю тебе, — продолжила она, заложив руки за спину.

Плохой жест. Должна была сама понимать, что прятать руки за спину во время серьезного разговора — не слишком удачная идея.

Я кивнул головой:

— Вот теперь мне верится, что я разговариваю с настоящей тобой, — спокойно ответил я, присев на корточки, чтобы она на меня смотрела сверху вниз. Это такой психологический приём, чтобы твой оппонент оказался немного в другой ситуации.

Из-за моего высокого роста ей всегда приходилось общаться со мной, поднимая голову, и возможно, я в таком положении кое-чего не замечал. Попробую дать ей иллюзию контроля, чтобы она немного расслабилась, а то слишком скованная, как оловянный солдатик.

— Только что с того? — жестикулируя руками, улыбнулся я. — С чего ты решила, что мне это будет интересно? Не вижу для себя никакой выгоды. Между выбором из двух вариантов: просто послать тебя ко всем чертям или согласиться на то, чтобы ты была рядом и «не мешала», — мне больше нравится первый. Он логичен и понятен. А твоё предложение, откровенно сказать, воняет очередными неприятностями.

Нормальную тему она задвигала: типа я вся такая-разэтакая, золото-бриллиантовая загадочная леди на велосипеде, не упусти свой шанс. Последнее предложение. Надо брать. Ага, щаззз… бегу и волосы назад. Спотыкаюсь, дайте две!

— Понимаю твой скепсис, Михаил, но должна указать на очевидную недальновидность в твоих словах, — иронично усмехнулась она, чуть скривив уголки рта, наверное, впервые произнеся моё настоящее имя. — Ты не принял в расчёт, что после этого разговора у тебя уже не будет выбора сказать мне “нет”. Как ты и сам того просил, я открылась. Частично. Я верю, что тебе должно хватить мозгов, чтобы это понять. Ведь сейчас для тебя нет противника хуже, чем я. Я знаю о тебе слишком много, чтобы без проблем избавиться от тебя: где ты живёшь, чем занят, куда ходишь и так далее. Поверь, мне не составит труда перерезать тебе горло, когда ты закроешь глаза.

— Угу, вот оно как, — достал я сигареты из кармана, наблюдая за ней. Она напряглась, когда я сунул руку в карман, и это было отчетливо видно на долю секунды. — Значит, угрожаешь? Весьма ожидаемо.

Прикурив сигарету и выпустив в сторону дым, я продолжил:

— Слушай, а мне вот знаешь что всегда было интересно: как тебя на самом деле зовут? Не признаешься?

Ульма только раздосадованно отвернула от меня голову:

— Тебе эта информация ни к чему, чужак. Могу поделиться другим. Наши цели с тобой в некотором роде совпадают. Только у нас разные подходы и мотивация. Так что можешь не беспокоиться…

— А я вот беспокоюсь, — намеренно перебил я эти сказки для лохов. — В моём мире существует такая поговорка: не волки больше всех съедают в стаде баранов, а пастух и его собака.

— К чему это ты сейчас сказал? — удивлённо посмотрела на меня блонда.

— К тому, что ты привязана к цепи куда сильнее меня. Мне незачем слушать твои обещания и прочие доводы, раз ты не распоряжаешься собственной судьбой. В этом нет смысла. Ты та самая собака, которой отдают приказы, и кормят объедками со стола. Сама всё знаешь, но стыдно в этом признаться кому-то. Оттого и пытаешься строить сейчас передо мной крутую и независимую самостоятельную личность. Другими словами, всем твоим обещаниям — грош цена. С тобой нет смысла иметь дело, так как ты простой исполнитель чужой воли.

Ульма недовольно зыркнула