Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

— А книга? — спросил я. — Вы знали, что архивариус отдаст ее мне? И знали ли вы, что она пишет сама? Не отвечайте вопросом на вопрос, потому что после вчерашнего у меня закончилось терпение к загадочным старикам и государственным людям с очень спокойными лицами.

— Я не знал, что он решится передать ее сейчас, — ответил Кассий после короткой паузы. — Но знал, что книга существует и однажды может отреагировать на нового свидетеля. Она не принадлежит Империи, хотя много лет хранилась в ее Архиве. Я не потребую отдать ее, потому что тогда она либо закроется, либо выберет другой способ вернуться к тебе. Мне нужен один ответ: после нападения на страницах появились новые слова?

Я не ответил сразу. Орехов повернулся от окна и внимательно посмотрел на меня, но не вмешался. Книга лежала в запертом шкафу общежития, если враги не успели добраться до комнаты во время боя. Я вспомнил серебристый рисунок, исчезавшие линии и темный кристалл, который зафиксировал отклик. Кассий спрашивал не о том, владею ли я книгой. Он хотел понять, заговорила ли она после того, как нас нашли.

— Я не открывал ее после ночи в Архиве, — сказал я правду, которой оказалось недостаточно. — Вчера до нападения страницы оставались пустыми, кроме первой фразы о свидетеле. После боя я находился в лечебном корпусе. Если книга все еще на месте, сегодня узнаю, изменилось ли что-нибудь. Но сначала вы объясните, почему уверены, что она вернется ко мне, даже если ее забрать.

— Потому что ее уже пытались сжечь, утопить, запечатать и спрятать за пределами Империи, — ответил Кассий. — Каждый раз она исчезала и спустя годы появлялась рядом с новым человеком, которого Башня называла свидетелем. Нулевая лицензия создавалась не для книги, но все известные ее носители так или иначе сталкивались с тем, что государство не могло классифицировать. Некоторые становились спасителями, некоторые тиранами, большинство не доживало до ответа. Эриан хочет, чтобы ты оказался исключением хотя бы в последнем.

Разговор закончился списком ограничений. До восстановления контура я не имел права покидать Академию без сопровождения, книгу следовало показать Орехову после новых записей, а о контактах с символом круга сообщать Кассию. Канцлер не забрал письмо и не попросил подписать согласие. Он лишь сказал, что лицензия уже внесена в закрытый реестр. Мое мнение учли позже, чем решения врагов и Императора.

У двери я спросил, почему Кассий принес письмо лично. Канцлер ответил, что такие документы меняют не только положение получателя, но и расстановку сил вокруг него. Передавая их собственными руками, человек показывает наблюдателям, на чьей стороне готов стоять. Я не понял, предупреждение это или обещание.

Бельский ждал на лестничной площадке, прислонившись к уцелевшей стене. Он не спросил, что происходило в кабинете, пока мы не вышли во двор и не отошли от рыцарской охраны. Я протянул ему письмо, позволив прочитать ту часть, где говорилось о лицензии. Александр пробежал строки взглядом, затем вернул лист. Его лицо осталось спокойным, но пальцы на мгновение задержались на золотой печати.

— Нулевая лицензия звучит как привилегия, придуманная человеком, который не любит слово «исключение», — заметил Бельский. — Тебе разрешили быть тем, кем ты уже являешься, и одновременно назначили виновного на случай, если результат кому-то не понравится. Император получил право защищать тебя от Совета, а Совет — возможность обвинить Императора в твоих ошибках. Красиво построенная клетка, у которой слишком много дверей и ни одного выхода.

— Кассий сказал почти то же самое, только значительно дороже словами, — ответил я. — Они знали о книге, Башне и прежних носителях. Не знали лишь, когда все начнется, или делали вид, что не знают. Вчера враги получили подтверждение, а сегодня Император официально признал то, что они нашли. Похоже, скрываться действительно больше не получится.

Мы дошли до общежития, где часть окон была заколочена временными щитами. В коридорах пахло пылью и свежим деревом, студенты переносили вещи из поврежденных комнат и почти не разговаривали. Возле двери Егора стояла небольшая коробка с его личными предметами. На крышке кто-то написал имя и номер курса. Я остановился, но не смог открыть ее.

Бельский положил ладонь на край коробки и сказал, что вещи передадут семье вместе с официальным письмом. Он предложил добавить к ним список студентов, которых Егор успел вывести, чтобы родные знали не только обстоятельства смерти, но и результат его последнего решения. Мы нашли журнал старосты среди бумаг дежурного преподавателя. На последней странице стояли имена всех первокурсников и короткие отметки о раненых. Напротив моего имени Егор успел написать всего два слова: «снова полез».

Я невольно рассмеялся, и смех сразу перешел в болезненный выдох. Это была именно та фраза, которую он сказал бы, увидев меня после боя, без торжественности и правильных слов. Бельский тоже улыбнулся, но быстро отвернулся к окну. Мы вложили копию списка в коробку и закрыли крышку. Пустота никуда не исчезла, однако впервые перестала казаться безымянной.

К вечеру занятия временно приостановили. Старшие курсы остались помогать с контуром, а первокурсников перевели в уцелевшее общежитие. Никто не радовался освобождению от лекций. Двор заполняли строители, следователи и рыцари, над западным провалом росла новая стена. Закат казался бледным за серыми защитными полями.

Я дождался, пока сосед уйдет за вещами, запер дверь и отодвинул шкаф. Сверток лежал в дальнем углу точно там, где я его оставил, хотя ткань покрылась тонким слоем серебристой пыли. Книга оказалась теплой. На обложке появились три едва заметные линии, повторяющие штрихи внутри вражеского символа. Я положил ее рядом с письмом Императора и не сразу решился открыть.

Первая страница встретила меня прежней фразой о свидетеле и хозяине. На второй больше не было пустоты: серебристые линии сложились в карту Академии, где западная стена оставалась перечеркнута черным кругом. В центре двора горела маленькая точка, обозначавшая место, где стоял Орехов во время снятия печатей. Еще одна точка пульсировала возле главного корпуса. Она отмечала место, где убийца коснулся меня темным кристаллом.

Я перевернул страницу. На следующем листе медленно проступил знак Хранителей Предела, окруженный семью тонкими кольцами. Под ним появилась первая строка: «Связь подтверждена». Вторая возникла чуть ниже и светилась ярче: «Нулевая лицензия признана». Книга знала об императорском решении, хотя письмо все это время оставалось запечатанным при мне.

Серебристые линии поползли дальше. Они сложились в последние слова медленно, будто книга давала мне возможность остановиться и не дочитать. Я не отвел взгляда. На странице появилась фраза: «Время скрываться закончилось».