Проза читать бесплатно и без регистрации. Cтраница 455

В романе молодой французской писательницы, по которому был поставлен одноименный культовый фильм, показаны задворки современной Европы, скрытые блеском витрин буржуазных кварталов. Арабские районы, бары для проституток и наркоманов, дешевые фаст-фуды и прочие реалии «серой зоны» постиндустриального мира — вот сцена, на которой развертывается криминальная эпопея двух молодых женщин, доведенных до крайней озлобленности бессмысленностью и насилием, которыми наполнено существование на обочине социума. Безумная и кровавая история их похождений заслуженно было охарактеризована критиками как «европейский ответ на «Прирожденных убийц» Оливера Стоуна».

Проза здесь перед нами, конечно, короткая. Но ярости хватит на несколько романов. Что именно описывает Берроуз, против чего протестует - не столь важно. Важно прямое действие, кривая логика и кривая речь. Настоящий революционер всегда по обе стороны баррикад и главный его враг - тот, кто с белым флагом. В "Здесь Ах Пуч" перед нами - смерть майя, в "Аллее Торнадо" - убийство американской мечты. За все. И за все хорошее в том числе: "...благодарю за индейцев, не очень строптивых, не очень опасных, благодарю за истребленных волков и койотов, благодарю за наклейки "Убей пидора во имя Христа", благодарю за выведенный в лабораториях СПИД, благодарю за нацию стукачей" Отсюда и посвящение Джону Диллинджеру, отсюда и музыка Автоматчика Келли. Лишь бы не сродниться с уродами, которых ждет неминуемая смерть от вируса, который они сами и породили. Речь, конечно, идет о вирусе словесном, звучащем, точнее, озвучивающем. Стоит лишь описать страх, и человек испугается. Достаточно описать гибель уродов, и она тут же настанет.

Америка, какой ее знали только американцы! Мрачные глубины ее души, о каких не писал даже Фолкнер, — вот тема потрясающей прозы Дж. Т. Лероя.С героем этого нетрадиционного «романа-воспитания» мы встречаемся, когда ему исполняется 4 года и мать-проститутка, ставшая совершеннолетней, забирает ребенка у опекунов. Взрослеющий сын решает стать проституткой, лучше, чем мама, и берет ее имя.

Нужно отказаться от садистского высокомерия, свойственного интеллектуалам и признать: если кого-то устраивает капитализм, рынок, корпорации, тотальный спектакль, люди имеют на всё это полное право. В конце концов, люди всё это называют другими, не столь обидными именами и принимают. А несогласные не имеют права всю эту прелесть у людей насильственно отнимать: всё равно не выйдет. Зато у несогласных есть право обособляться в группы и вырабатывать внутри этих групп другую реальность. Настолько другую, насколько захочется и получится, а не настолько, насколько какой-нибудь философ завещал, пусть даже и самый мною уважаемый.«Параллельные сообщества» — это своеобразный путеводитель по коммунам и автономным поселениям, начиная с древнейших времен и кончая нашими днями: религиозные коммуны древних ессеев, еретические поселения Средневековья, пиратские республики, социальные эксперименты нового времени и контркультурные автономии ХХ века. Рассматривая историю добровольных сегрегаций, автор выявляет ряд типичных тенденций и проблем, преследовавших коммунаров на протяжении веков.

Моя профессия, работа? Я профессиональный драгдилер! Точнее сказать, занимаюсь циклом оптовой поставки и розничной реализации "лекарственного" препарата. Специализация, 3,4-метилендиокси-метамфетамина (МДМА). Жаргонно: "Е", "Экстази", "Икс", "Ешка", "XTC", "Адам", "Диск", "Круглое", "Бублик", "Гайка", "Колесо", "Колесница", "Табл". Я купец, сленгом наркодельцов, крупный торговец наркотиками. Интересы простираются на коноплю, галлюциногены: ЛСД и "ангельскую пыль" — пи-си-пи, но основной мой товар это "экстази".О, man, ты не ожидал подобного откровения? Не пугайся! Я безобидный!Мне двадцать четыре года, десять лет из которых отдано сбыту наркотиков. Активно действуя, жестко, хлестко, не жалея собственных физических и моральных сил, пуская в ход любые доступные средства для достижения цели, вспахиваю плодородную почву открывшегося российского рынка. Иначе не сложится по криминальному бизнесу, выкинут из опасной игры партнеры, конкуренты, бандиты, отыщется куча авантюристов, любителей 3000 % прибыли. Временами становлюсь для множества соперников циничным, хитрым, невыносимым до преступности. Я похож на хозяйственного хлебороба. Смеешься, man? Кидая отборные семена "веществ" в плодородный чернозем нарко-товарного хозяйства России, тороплюсь собрать урожай до наступления холодов, лелея каждый колосок, обхожу кругами взращенные посевы с восхода до заката солнца, зорко слежу за тем, чтобы ни один паразит-конкурент не кинул ядовитую личину на наливающиеся питательным соком зерна. Собранные, обильные, вкусные урожаи, все для вас мои дорогие клиенты!Мир наркотиков — это мой мир.

В сборник Алмата Малатова, известного читателям «Живого журнала» как Immoralist, вошли роман «Всякая тварь», рассказы «Orasul trecutului» и «Лолита: перезагрузка».

Истощенные роком и истощившие эту религию молодых – рок-н-ролл, – Билл Драммонд и Марк Мэннинг отправляются в эпохально-эпическое путешествие на Северный полюс, где собираются принести в жертву икону Элвиса Пресли.«Дурная мудрость» – это два параллельных потока, две точки зрения, два описания одного путешествия, которые перехлестывают друг друга, пока дзен-арктические пилигримы идут по замерзшим просторам к верхушкам мира.

Всего лишь — парень и девчонка из маленького городка… Всего лишь — удушливая, тяжкая атмосфера всеобщей «нормальности». Всего лишь — жажда вырваться из трясины любой ценой. Пусть ценой жизни — не важно, собственной или чужой. Любовь? Ненависть? Союз двух волчат-одиночек? Все это — и многое другое? Дороги Свободы не бывают легкими, но в конце их — Свет…

Жизнь провинциальной молодёжи, описанная не просто реалистично, а натуралистично

Книга известного английского культуролога Фила Бейкера рассказывает удивительную историю абсента от времен Древней Греции и Рима до наших дней. Запрещенный в XIX веке сначала в Швейцарии, а затем и во Франции, где он пережил свою золотую эпоху (с ним связаны имена А.де Мюссе, Ш.Бодлера, П.Верлена, А.Рембо, А.Тулуз-Лотрека, В.Ван Гога и других знаменитых поэтов и художников), этот алкогольный напиток был объявлен едва ли не главной причиной всеобщего упадка нравов. Что такое абсент и чем он выделяется среди прочих напитков? Почему вызывал такой ужас и обладал такой притягательностью? Об этом и о многом другом читатель узнает из этой увлекательной и познавательной книги, многие главы которой читаются как детектив.

От издателя  Муж забивает беременную жену тростью в горящем кинотеатре, распутники напаивают шампанским уродов в католическом приюте, дочь соблазняет отцовских любовниц, клошар вспоминает убийства детей в заброшенном дворце, двенадцатилетнюю девочку отдают в индонезийский бордель... Тревога - чудище глубин - плывет в свинцовых водоворотах. Все несет печать уничтожения, и смерть бодрствует даже во сне.

Автор выражает ну очень искреннюю благодарность Бальдуру фон Шираху, который вовсю мешал мне работать. Факт в том, что я параллельно переводил с немецкого книгу вышеупомянутого товарища, и кое-о-чем, о чем, вообще-то, очень хотелось написать в своей вещи, не написал. Не смог. Из уважения к автору воспоминаний «Я верил Гитлеру», еще не изданных на русском языке. Я бы чувствовал себя чем-то вроде воришки… Шираху еще предстоит поговорить с русским читателем, и мешать ему в этом я не имею права. Так что, по большей части моя вещь основана на фактах общеизвестных — и, разумеется, на вымысле, на который я, в свою очередь, оставляю себе право как автор, а не историк.Эта вещь является первой частью дилогии — так уж случилось, что сначала читатели познакомились со второй частью, «Бог моей весны», в данный момент находящейся в процессе переработки, в результате которой данный роман и повесть «БМВ» и составят дилогию.Предупреждения: гомосексуальные отношения, графическое описание сексуальных сцен, ненормативная лексика.Для особо одаренных: я не фашист и не антисемит.Основное предупреждение:Возможно, любители и ценители истории Третьего Рейха сочтут данное произведение не удовлетворяющим их требованиям или даже оскорбляющим их чувства. На что я могу с полной искренностью заявить — читайте что-нибудь другое.18+

Они Охотники. Но свою дичь они ищут в каменных джунглях наших городов. Их добычей становятся те, кого они считает отбросами рас, генетическим мусором. А к таким они относят всех инородцев, всех, кто не принадлежит к Белой расе. И объявляют на них Охоту. Трепещите, потому что настал День Расы.Белой Расы.

«„В поисках утраченного времени“ — по Бруклину 1970-х.!» «Одиссея памяти во времени и пространстве…» «„Регтайм“ нашего времени…»Вот лишь немногие из восхищенных эпитетов, которыми критики наградили этот роман — историю одного из кварталов Бруклина, в которой сплелись РЕАЛЬНОСТЬ — и ФАНТАЗИЯ, юмор — и откровенная жесткость полной искренности.

Банда социально амбициозных скинхедов устраивает беспорядки в лондонском арт-мире, интригами провоцируя возрождение и жестокую гибель эфемерного авангардного арт-движения. Потакая массовому читателю, «Медленная Смерть» использует непристойности, чёрный юмор и повторения во имя иронической деконструкции. Животный секс всегда нагляден, а традиционные представления о литературном вкусе и глубине отброшены ради греховной эстетики, вдохновлённой столь разными авторами, как Гомер, де Сад, Клаус Тевеляйт и культовый писатель семидесятых Ричард Аллен.

Примечание относительно авторства второго тома «МЛК»Первый том романа «Мифогенная любовь каст» был написан двумя авторами — Сергеем Ануфриевым и мной. К сожалению, по житейским обстоятельствам С.А. не смог принять участие в написании второго тома, за исключением двух больших фрагментов — в первой и десятой главах, — которые принадлежат его перу.Я также позволил себе включить в текст романа некоторые стихи С.А.

Юз Алешковский (1929) - русский писатель. С 1979 года в эмиграции. Предлагаемый вашему вниманию сборник содержит две повести Юза Алешковского: "Николай Николаевич" (фантастическая, о воре, доноре спермы, написана в 1971 году) и "Маскировка". Насыщенные просторечной и нецензурной лексикой сказы комедийно и гротескно раскрывают контраст между пропагандистским мифом о советской действительности и неприглядной реальностью.