Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Она вышла из дому в два часа дня и с тех пор не возвращалась.

Сейчас было всего четыре, и такая отлучка в середине дня – не причина обвинять замужнюю даму в страшном грехе. Сознавая это, Амелия продолжила объяснение:

– Он здесь, в гостиной, совершенно безутешный.

– Кто, Крэделл?

– Лупекс. Боюсь, он немного выпил. Он очень, очень несчастен. Они с женой условились, что он придет в четыре, и вот он пришел, а ее нет. Он бросился в их комнату и теперь говорит, что она взломала его шкатулку и забрала все его деньги.

– У него в жизни не было никаких денег.

– Он третьего дня немного заплатил мамаше.

– Значит, сегодня у него их быть не могло.

– Она, безусловно, взяла вещи, которые не взяла бы, идя за покупками. Я была в их комнате и все осмотрела. У нее было три кулона, не особо дорогих. Но она либо надела все три разом, либо унесла их в кармане.

– Крэделл никогда бы не сбежал с нею таким образом. Он, может, и дурак…

– Дурак, конечно. Я в жизни не видела, чтобы человек выставлял себя таким дураком, как он с той женщиной.

– Но он не стал бы участвовать в краже фальшивых побрякушек и не взял бы деньги ее мужа. Я уверен, он тут совершенно ни при чем.

Тем не менее Имс задумался и вспомнил, что действительно с утра Крэделла не видел. Тот имел обыкновение заглядывать к Имсу в середине дня и подкреплять силы хлебом, сыром и пивом – вопреки словам Джонни о сухаре, смоченном в чернилах. Однако сегодня он не заходил.

– Не могу поверить, что он настолько дурак.

– Именно что такой, – возразила Амелия. – Уже время обеда, а где он? У него остались какие-нибудь деньги, Джонни?

Под таким напором Имс выдал доверенную ему другом тайну, которую при других обстоятельствах не вытянули бы из него клещами.

– Недели две назад, сразу после квартального дня, она одолжила у него двенадцать фунтов. И это вдобавок к тому, что занимала у него раньше.

– Вот же простофиля! – воскликнула Амелия. – А сам два месяца не платит мамаше и шиллинга!

– Быть может, именно его деньги Лупекс отдал позавчера миссис Ропер. Для нее это ничего не меняет.

– И что нам теперь делать? – спросила Амелия, поднимаясь по лестнице впереди своего ненаглядного. – Ах, Джон, что со мной будет, если вы поступите так же? Что мне делать, если вы сбежите с другой женщиной?

– Лупекс не сбежал, – заметил Джон, не зная, как ответить на столь личные вопросы.

– Но это все одно, – сказала Амелия. – Сердца разлучились. Сердца, раз соединенные, не должны разлучаться, ведь правда?

И она, входя в гостиную, повисла у него на локте.

– Сердца и амуры мне равно безразличны, – ответил Джонни. – Я считаю, лучше вообще не жениться. Здравствуйте, мистер Лупекс. Что-нибудь случилось?

Мистер Лупекс сидел посреди комнаты, откинувшись на спинку стула и запрокинув голову. Вся его поза выражала такое отчаяние, что, если бы его голова отвалилась и покатилась по полу, он, по всему, был бы только рад. Руки свисали вдоль задних ножек стула, так что пальцы едва не касались пола, и весь вид у него был поникший и убитый. Мисс Спрус сидела в уголку, сложив руки на коленях, а миссис Ропер стояла у камина с выражением суровой добродетели на челе. Суровость эта относилась не только к миссис Лупекс. От мистера Лупекса миссис Ропер устала не меньше и не огорчилась бы, если бы и он сбежал – оставив столько вещей, чтобы хватило погасить его долг.

Мистер Лупекс не ответил на вопрос Джона Имса, но голова его судорожно дернулась, из чего можно заключить, что появление в гостиной нового человека вызвало у брошенного мужа свежий пароксизм страданий. Стул под ним задрожал, а его пальцы потянулись ближе к полу и затряслись.

– Мистер Лупекс, мы прямо сейчас идем к столу, – сказала миссис Ропер. – Мистер Имс, где ваш друг мистер Крэделл?

– Честное слово, не знаю, – ответил Имс.

– А я знаю, – сказал Лупекс, вскакивая так, что стул отлетел в сторону, и выпрямляясь во весь рост. – Губитель семейного счастья! Я знаю. И где бы он ни был, эта изменщица сейчас в его объятиях. Окажись он только здесь!

И Лупекс энергичным движением рук показал, как поступил бы с несчастным молодым человеком, будь тот рядом: разорвал бы его на части, сложил пополам, скомкал хорошенько и забросил через бесконечный космос в обиталище князя тьмы.

– Предатель! – воскликнул он, покончив с экзекуцией. – Подлый предатель! Лживый предатель! И она тоже!

Тут, вспомнив о неверной, он приготовился вновь рухнуть на стул, но, обнаружив, что стул упал, вынужден был его поднять, после чего вновь запрокинул голову на спинку и свесил руки так, что почти касался ногтями ковра.

– Джеймс, – сказала миссис Ропер сыну, который тоже находился в комнате, – думаю, тебе лучше побыть с мистером Лупексом, пока мы обедаем. Идемте, мисс Спрус. Я очень сожалею, что вам приходится такое сносить.

– Мне ничего не станется, – ответила мисс Спрус, поднимаясь. – Я всего лишь старая женщина.

– Сносить! – воскликнул Лупекс, вновь вскакивая со стула; возможно, ему не очень-то хотелось оставаться в гостиной, покуда внизу едят обед, за который ему полагалось когда-нибудь заплатить. – Сносить! Меня глубоко печалит, что хоть какая-нибудь дама вынуждена сносить мои несчастья. Что касается мисс Спрус, я глубоко ее чту.

– Обо мне можно не думать, я всего лишь старая женщина, – ответила мисс Спрус.

– Но я о вас думаю, клянусь небом! – И Лупекс, подбежав к мисс Спрус, ухватил ее за руку. – Я считаю, что старость заслуживает…

Однако каких именно привилегий, по мнению мистера Лупекса, заслуживает старость, обитатели пансиона миссис Ропер так и не узнали, поскольку дверь снова отворилась и вошел мистер Крэделл.

– А вот и вы, старина, сами и объяснитесь, – сказал Имс.

Крэделл, слышавший кое-что, когда вошел в дом, но не знавший, что Лупекс в гостиной, увидев его лицо, немного попятился.

– Честью клянусь, – начал он, но продолжить не успел.

Лупекс, выронив руку чтимой им престарелой дамы, бросился на него, и Крэделл затрясся в хватке разгневанного мужа как осиновый лист – вернее, не как осиновый лист, разве что упомянутый лист трясется, зажмурив глаза, открыв рот и вывесив язык.

– Эй! – крикнул Имс, бросаясь другу на выручку. – Так не пойдет, мистер Лупекс. Вы пьяны. Поговорите лучше с Крэделлом завтра утром, когда проспитесь.

– Завтра утром, аспид! – заорал Лупекс, по-прежнему держа свою жертву, но оглядываясь на Имса через плечо. Кого он