Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Я не боюсь, однако мне, возможно, потребуется время решить, что лучше для ее будущего. Однако, мистер Дейл, в одном можете не сомневаться: я скажу ей о вашей доброте и вашей к ней любви. И поверьте, ваше расположение к ней для меня драгоценно.

На это сквайр лишь покачал головой и смущенно откашлялся.

– Сами-то вы будете рады, если они поженятся? – спросил он.

– Безусловно, – ответила миссис Дейл. – Мне всегда нравился Бернард, и, думаю, он стал бы для моей девочки надежным мужем. Однако, видите ли, в таком вопросе мои предпочтения не должны иметь никакого веса.

На этом они простились, и сквайр ушел через стеклянную дверь. Он остался лишь наполовину удовлетворен разговором, однако для такого человека даже и этого было почти довольно. Он обычно не ждал, что люди будут стараться сделать ему приятное. От миссис Дейл с ее переезда в Малый дом он не видел никаких радостей, однако не сожалел, что поселил ее у себя. В исполнении своих планов сквайр Дейл бывал упорен, но без горячности, и вовсе не рассчитывал, что все пойдет для него гладко. Он решил, что племянник и племянница должны пожениться, и неудача этой затеи, вероятно, отравила бы ему остаток жизни, но сейчас не злился и не бушевал оттого, что ему противятся. Он сказал миссис Дейл, что очень любит Белл. И это было правдой, хотя он никогда не бывал с ней нежен и ласков, да и особое расположение выказывал ей редко. С другой стороны, он не стал меньше ее любить оттого, что сейчас она пошла ему наперекор. Он был постоянный, сдержанный человек, склонный скорее к мрачным раздумьям, чем к работе ума, более суровый в словах, нежели в мыслях, и наделенный куда более добрым сердцем, чем думали о нем окружающие или чем он сам про себя знал; однако в первую очередь он был человеком, который, раз чего-то захотев, будет желать этого всегда.

Миссис Дейл, оставшись одна, принялась обдумывать дело куда подробнее, чем было возможно в присутствии сквайра. Не станет ли этот брак лучшим, что возможно в их обстоятельствах? У ее дочери нет состояния, но так она получит все, что могут дать деньги. Ее примут в дядюшкином доме не как бесприданницу, которую Бернард где-то нашел, а как жену, которую близкие сочли для него подходящей. Для самой же миссис Дейл такой брак стал бы исполнением всех надежд на будущее счастье.

Но, как вновь и вновь повторяла она себе, все это ничего не значит. Белл, и только Белл, должна ответить на вопрос Бернарда. Для миссис Дейл в самой идее любви было нечто священное. Она считала бы дочь почти отверженной, если бы та вышла за человека, не любя его самозабвенно, как Лили своего избранника – всем сердцем и всей душой.

При таком убеждении она не видела в своих советах Белл особого прока.

Если хоть в чем-то на свете Изабелла Дейл была совершенно уверена, так это что она не влюблена в доктора Крофтса. По поводу кузена Бернарда она никогда себе такого вопроса не задавала. Белл очень хорошо к нему относилась, но никогда не думала выйти за него замуж и не находила в себе желания думать об этом теперь, когда он сделал ей предложение. Однако про доктора Крофтса она такое думала и пришла к выводу, который изложен выше.

Могут сказать, что она не имела права задаваться таким вопросом даже наедине с собой, пока сам доктор Крофтс не даст ей для этого оснований. Давайте считать, что доктор Крофтс ей такие основания дал. Это делается более чем одним способом, и мисс Дейл не стала бы вопрошать свое сердце, не будь для этого поводов.

Место врача в провинциальном городке редко дает своему обладателю большие доходы в раннем возрасте. Быть может, нет поприща, на котором человек трудится за хлеб тяжелее или выполняет больше работы безо всякого вознаграждения. Мне порой представляется, что молодые и старые врачи разделили две стороны своего рода занятий – молодым достается вся работа, старым – все деньги. Коли так, этим, возможно, объясняется преждевременная серьезность многих медиков. В подобных обстоятельствах желание поскорее отринуть ребячество вполне извинительно.

Доктор Крофтс практиковал в Гестуике уже почти семь лет. Он обосновался здесь в двадцать три, и сейчас ему было около тридцати. За этот срок он так хорошо себя зарекомендовал, что ему поручили медицинское попечение о всех неимущих в работном доме с жалованьем сто фунтов в год. Вдобавок он был младшим хирургом в маленькой городской больнице и занимал еще два-три подобных общественных места, что очень хорошо говорило о его респектабельности и трудолюбии. Таким образом, доктор Крофтс был избавлен от любых искушений праздности, однако не мог считать себя успешным врачом. В то же время старый доктор Груффен, о котором мало кто отзывался хорошо, сделал в Гестуике состояние, и его доход от недугующих горожан практически не уменьшился. Все это было жестоко по отношению к доктору Крофтсу – если не считать утешением помянутую общеизвестную договоренность.

С Дейлами он был знаком задолго до того, как обосновался в Гестуике, и до нынешнего дня оставался с ними накоротке. Из всех мужчин, молодых и старых, которых миссис Дейл числила близкими друзьями, доктору Крофтсу она доверяла больше всего. И он действительно заслуживал доверия всех, кто хорошо его знал. Он не был искрометен, как Кросби, не обладал практическим здравым смыслом Бернарда Дейла, умственными способностями едва ли превосходил Джона Имса – я имею в виду Джона Имса, каким тот может стать, когда окончательно выйдет из юношеской поры. Однако в сравнении с этими тремя, какими они были сейчас, Крофтс был самым надежным. И более того, иногда у него проскальзывал юмор, без которого он вряд ли так понравился бы миссис Дейл. Однако то был тихий юмор, который проявлялся наедине с близкими знакомыми, а не в многолюдном обществе. Кросби, напротив, ярче блистал перед десятком людей, чем перед одним, Бернард Дейл не блистал никогда, а Джонни Имс… впрочем, Джонни Имс пока еще не явил миру своего блеска.

Двумя годами раньше Крофтса пригласили к его доброй приятельнице миссис Дейл в связи с ее нездоровьем. Она болела долго – месяца два-три, и доктор Крофтс часто посещал Оллингтон. За это время он