Идеальное преступление - Никита Фред Декс

тебя сможет стать человеком искусства! Мой дед был писателем. Бабушка создавала восхитительные картины. Отец с матерью публикуются в X-modern и являются лауреатами множества литературных премий. Я с детства жил в этой творческой атмосфере. Я питался ею, вдохновлялся и мечтал превзойти их всех. Мне остался всего год учиться в этой дыре, которую родители называют Институтом культуры, якобы лучшим местом для творческих личностей. Они говорят, что писателей у них в роду хватает – пора по их книгам фильмы снимать, вот и отправили меня на режиссерский. Но я не планирую заниматься халтурой по чужим наброскам, хоть и родительским. Я сам решу, кем мне быть, как писать и что снимать. Думаешь, мне интересны эти провинциальные слеты рифмоплетов и графоманов? Это чисто чтобы родителей позлить. На самом деле меня ждет большое будущее и мировая слава! Я буду диктовать условия издательствам, а не бегать за X-Modern, как мои предки. А тебе, мужчинка, на этом поприще делать нечего. Ты просто обычный рабочий, магл, быдло – тебе никогда не стать настоящим писателем. Я пожалел тебя, хотел встретиться, поболтать, научить, может, каким-нибудь основам, позволить прикоснуться к искусству… Но когда ты позвонил и начал строить из себя крутого мужика, я разозлился. Кто ты такой, дядя, чтобы мне указывать, куда ехать, с кем отдыхать, кого слушать? Вот я и прикинулся послушным котеночком, чтобы ты продолжал считать себя большим и сильным самцом. Далеко тебе до этого! Я сразу раскусил твой план, еще когда ты вез меня сюда. А когда ты показал мне эту картинку, – он кивнул в сторону стола, – которую назвал сюрпризом с таким надменным выражением лица, будто я полнейший тупица, я окончательно убедился, что ты по своей детской наивности возомнил, будто сможешь убить меня и припрятать труп в своем захолустье. Что это за настольная живопись у тебя тут: значками помечаешь жертв или их смерти? А меня пристрелить думал? – фыркнул Святомир, глядя на стол, куда я накануне пририсовал значок в виде прицела.

– Да, пожалуй, надо было, – ответил я и поднял правую руку с вытянутыми указательным и средним пальцами, изображая пистолет.

Святомир оскалился и снова попытался ударить меня в лицо ногой, но я дернулся в сторону и влепил ему пяткой в живот. Удар получился несильный, но хватило, чтобы оттолкнуть его и подняться.

Я ударил справа, но рука едва коснулась его уха, ударил слева, но Святомир блокировал. Он принял боксерскую стойку и выпустил тройку по моей голове. Бил он быстро, а уворачивался еще быстрее.

Я сплюнул кровь и от злости начал молотить воздух. Святомир отскочил и, врезавшись бедрами в стол, повалился на него спиной. Через секунду я навис над ним, и оба моих кулака по очереди прошлись по его лицу. От третьего удара он увернулся.

Печальное и немного смешное занятие, конечно, описывать в книге драки, где герой не вырубает соперника с первого раза. В кино это смотрится куда зрелищнее – правда, в основном благодаря огромному разнообразию ударов, приемов и пущенных в дело предметов, как, например, у Джеки Чана или Стейтема.

В книге же, особенно если описывать все в реальных подробностях и без прикрас, получается довольно скучное действо: он ударил меня, я ударил его, он меня – ногой, я его – рукой, стоим, пытаемся отдышаться, затем снова то же самое. И еще раз… А если на пол повалились оба, то это уже какие-то БДСМ-обнимашки, а не драка. Но что я могу поделать, если все так и было?

Святомир оттолкнул меня и снова ударил, на этот раз в грудь. Я нагнулся, судорожно пытаясь поймать ртом воздух, куда-то от меня ускользающий вместе с сознанием. Святомир догнал меня коленом в нос.

Я снова упал. Лицо залилось кровью. Несколько осколков бутылки впились мне в предплечья и спину. Святомир навис надо мной, как в первый раз:

– Не ожидал, да? Думал, я испугаюсь тебя, потому что ты старше, крупнее, хоть и ненамного, и возомнил себя опасным и страшным зверем, который охотится на жалких людишек? Только тебе, дядя, даже в голову не могло прийти, что твоя жертва может оказать КМС по боксу. А ведь я этого даже не скрывал, ты мог легко узнать это в сети. Там хватает информации о моих победах на соревнованиях и даже участии в кулачных боях. Но куда тебе до этого! – Он усмехнулся и несильно пнул меня ногой: скорее чтобы унизить, чем с целью сделать больно.

Да, признаюсь, мне бы следовало быть внимательнее и получше изучить этого паренька, тем более что вся информация перед носом. В очередной раз уверенность в себе, в своих силах и интеллекте подвела меня. Я искренне верил, что смогу забить его до смерти, не прилагая особых усилий и не встречая особых преград. А надо не верить – надо думать.

Святомир сел на меня и обхватил ладонями шею. Теперь и я оказался в роли жертвы, которую вот-вот задушат. Из последних сил я ударил его по лицу, но слишком слабо. Он только чуть встряхнул головой и попытался успокоить меня очередным джебом, но я сработал на опережение и встретил его кулак надлобьем. В шею отдало так, как бывает, когда на светофоре сзади в тебя влетает какой-нибудь идиот, не умеющий тормозить. Но своего я добился: судя по хрусту, Святомир выбил себе пару пальцев.

Воспользовавшись моментом, я вырвался из его хватки, но сил для честной контратаки уже не оставалось. Под столом что-то блеснуло. Пока Святомир вопил и пытался понять, почему пальцы его левой руки вывернуты в таком неестественном положении, я обнаружил, что рядом со стопой моей вытянутой ноги лежит горлышко бутылки. Вот оно, спасение!

Пяткой, как клюшкой, я попытался подтолкнуть горлышко к себе, но Святомир будто прочитал мои мысли и перехватил его.

Я не знал, хочет ли он пустить «розочку» в бой или просто выкинуть: в глазах у меня помутнело и поплыло – то ли от осознания серьезности и опасности ситуации, то ли просто от усталости. Я в панике принялся шерстить пол руками в надежде найти хоть какое-то подобие оружие.

Запустив ладонь под сервант, я обнаружил что-то округлое и колючее.

«Еж!» – мелькнуло в моей одуревшей от безысходности голове. Рыба фугу – всплыл образ перед глазами.

Когда я в очередной раз падал, череп собаки с гулким хлопком свалился мне на голову и закатился под сервант. Я схватил его и чуть не засмеялся от радости и нелепости ситуация. Череп был сухим, но твердым,