Зимние странники - Тоби Клементс

Дом Ланкастеров ведет свое происхождение от третьего сына Эдуарда III, но его притязания на трон основаны на том, что а) в настоящий момент королем является представитель данной династии и б) корона не может быть передана по женской линии – по линии Филиппы Мортимер – и должна перейти к следующему наследнику мужеского пола. Притязания дома Йорков основываются на том, что они потомки второго сына Эдуарда III и что передача короны по линии Филиппы возможна. Тюдоры же в своих притязаниях на престол не учитывают факт передачи короны по линии женщины – леди Маргарет Бофорт – и то, что граф Сомерсет Джон является незаконнорожденным.

Основные деятели дома Йорков в 1460 году

Ричард Плантагенет, герцог Йоркский, основной претендент на трон от клана Йорков (погиб в битве при Уэйкфилде в 1460 году).

Эдуард Плантагенет, граф Марч, сын герцога Йоркского (впоследствии король Эдуард IV).

Эдмунд Плантагенет, граф Ратленд, второй сын герцога Йоркского (погиб в битве при Уэйкфилде в 1460 году).

Ричард Невилл, граф Солсбери, могущественный вельможа (казнен после битвы при Уэйкфилде, в 1461 году).

Ричард Невилл, граф Уорик, сын графа Солсбери, получивший прозвище Делатель Королей после того, как помог Эдуарду IV взойти на английский престол.

Лорд Фоконберг, брат графа Солсбери, искусный военачальник.

Уильям Гастингс, друг и осведомитель графа Марча.

Основные деятели дома Ланкастеров в 1460 году

Король Генрих VI, сын короля Генриха V, слабовольный, возможно, умалишенный.

Маргарита Анжуйская, супруга Генриха VI, француженка, волевая женщина.

Генрих, 3-й герцог Сомерсет, фаворит Маргариты, искусный военачальник, человек лукавый.

А также почти все прочие представители английской знати, в том числе герцоги Бекингем, Эксетер, Девон, графы Шрусбери, Уилтшир, Нортумберленд, лорды Скейлс, Рус, Хангерфорд, Ратин и Клиффорд.

В пятидесятых годах пятнадцатого столетия Англия переживала не самые благополучные времена: Столетняя война с Францией закончилась для нее унижением; в городах и графствах закон и порядок безжалостно попирались; на море всюду хозяйничали пираты, и посему торговля шерстью – некогда надежный источник дохода – пришла в упадок. Тем временем английский король Генрих VI, подверженный приступам безумия, терял рассудок, и королевский двор, не имея сильного лидера, разбился на два противоборствующих клана: во главе одного стояла королева – волевая француженка Маргарита Анжуйская, во главе второго – Ричард, герцог Йоркский, и его могущественные союзники граф Уорик и граф Солсбери.

Первый разрыв в отношениях между кланами произошел в 1455 году, и каждая сторона призвала своих людей к оружию. В ходе короткого яростного сражения близ аббатства Сент-Олбанс в Хертфордшире фаворит королевы Эдмунд, герцог Сомерсет, был убит, и победу праздновали герцог Йоркский со товарищи.

Но Йорки недолго продержались у власти. К концу десятилетия король излечился от душевной болезни, королева подчинила себе придворных, и сыновья погибших жаждали отомстить за своих отцов.

В 1459 году королева призвала герцога Йоркского и его сподвижников ко двору в Ковентри, где она пользовалась поддержкой подданных, и герцог, опасаясь за свою жизнь, снова собрал под свои знамена союзников. Королева – от имени короля – подняла на борьбу свое войско, и в октябре того года, в канун Дня святого Эдуарда[1], армии двух кланов в очередной раз вышли на бой, сойдясь на Ладфордском мосту близ города Ладлоу в графстве Шропшир.

Но герцога Йоркского и графов Уорика и Солсбери предали. Поняв, что их положение безнадежно, они спешно покинули страну: герцог Йоркский бежал в Ирландию, граф Уорик и граф Солсбери отплыли по Узкому морю[2] в Кале.

И вот теперь, пока приверженцы королевы бесчинствуют на брошенных противником землях, разграбляя и уничтожая то, что еще не разграблено и не уничтожено, народ Англии ждет – ждет прихода весны, ждет возвращения изгнанников, ждет возобновления войны.

В самый темный час ночи, во время второго сна[3], к нему подходит декан[4]. В одной руке свеча из сердцевины ситника, в другой – боевой посох с железным наконечником, которым декан грубо тыкает его, заставляя проснуться.

– Вставай, Томас, – говорит он. – Тебя требует приор.

До службы первого часа[5] еще далеко, и Томас надеется: если он будет притворяться спящим, декан оставит его в покое и разбудит кого-то из других каноников[6] – может, брата Джона или храпящего брата Роберта. Мгновением позже одеяло сдернуто, и холод в тот же миг сковывает тело, сжимает, будто клещами. Томас садится, пытается снова натянуть на себя одеяло, но декан отшвыривает его в сторону.

– Пошевеливайся. Приор ждет.

– Что ему нужно? – спрашивает Томас. У него уже зуб на зуб не попадает, от тела поднимается пар.

– Узнаешь, – отвечает декан. – И плащ свой захвати. Одеяло тоже. Все, что есть, бери.

В тусклом сиянии свечи его лицо – сплошь густые брови и крючковатый нос, а голова отбрасывает огромную тень на обледенелый черепичный потолок. Томас разворачивает свой задубевший от мороза плащ, находит шерстяной капюшон и деревянные башмаки. Накидывает на плечи одеяло.

– Поживей давай, – торопит декан, тоже стуча зубами.

Томас встает и следует за ним по дормиторию, переступая через съежившихся на полу других каноников. По каменной лестнице они вместе спускаются к келье приора, где в подсвечнике чадит восковая свеча и на толстом, набитом сеном тюфяке лежит старик под тремя одеялами, которые он натянул до самого подбородка.

– Да пребудет с вами Господь, святой отец, – начинает Томас.

Приор отмахивается от его приветствия, не вынимая рук из-под одеяла.

– Слышишь? – спрашивает он.

– Вы про что, святой отец?

Не отвечая, приор своей продолговатой головой показывает в сторону закрытого ставнями окна. Томас слышит лишь дыхание декана, стоящего у него за спиной, да тихое дребезжание собственных зубов. Потом издалека доносится вопль. Пронзительный, тонкий, будто визг наточенного лезвия, вопль звучит все громче и громче. Томас содрогается и невольно осеняет себя крестным знамением.

– Это лиса, – смеется приор. – А ты думал кто? Может, заблудшая душа? Или какой-нибудь мелкий бес?

Томас не отвечает.

– Наверное, в петлю угодила в роще за рекой, – предполагает декан. – Один из послушников – Джон, кажется – расставляет там силки.

Молчание. Вот и посылали бы за этим Джоном,