Перебитые крылья судьбы - Алексей Валериевич Горшенин

© Алексей Горшенин, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Витек проснулся от грохота. Будто кто-то невидимый бросил с небес груду сухих досок. Похоже, где-то неподалеку разорвался снаряд американской 155-миллиметровой гаубицы М777, из которых в последнее время фашиствующие хлопцы-артиллеристы, обозленные неудачами на фронтах Незалежной, все чаще и злее били по мирным донбасским городам и поселкам. Особенно отступая, выбитые со своих, казавшихся им неприступными позиций.

Шахтерский городок Степной, где проживали Сенчуковы – Витек с мамой, бабушкой и младшей сестрой, – тоже не раз обстреливался. Были и разрушения, и пожары, и пострадавшие с жертвами. Кто-то, и немало их, уезжал от греха подальше, другие пока выжидали, трясясь от страха при артналетах. Но были и те, кто ни за что не хотел покидать родные места. На этой земле родились, жили, в нее и уйдем, когда время настанет, говорили они.

Из таковых было и семейство Сенчуковых, которых на земле этой шахтерской проживало уже четвертое или даже пятое поколение. Им тоже предлагали перебраться в более безопасные места. Но как в одночасье взять и бросить все, что было дорого и мило, что держало здесь крепче якорных цепей? Да и хозяйство какое-никакое: сад-огород, телок и поросенок, нагуливавшие к поздней осени бока, чтобы обеспечить на зиму мясом-салом, курочки… Без подсобного хозяйства редко какая шахтерская семья обходилась. Разве оставишь, даже и временно, всю эту живность. С ней-то как быть?

Однако главное заключалось, наверное, в том, что где-то там, за речкой, где шли тяжелые бои, воевал глава их семейства – сынок Микола для бабушки, папа Коля для остальных. Большую часть своей трудовой жизни проработал Николай Ефимович Сенчуков горноспасателем, а несколько месяцев назад ушел добровольцем отстаивать родной Донбасс, который волею политических обстоятельств оказался за пределами России. В каких местах он сейчас воевал, семья точно не знала (связь с ним практически отсутствовала – за все время один раз только и удалось поговорить по мобильнику), но верила, что он в любой момент может объявиться – либо на побывку, либо даже совсем. Вернется, а дом пуст… Сенчуковы даже мысли такой не допускали…

Новый громыхающий удар, еще более сильный, чем предыдущий, отвлек Витька от воспоминаний. Он торопливо натянул штаны с футболкой и поспешил из летней кухни, где ночевал с мая по сентябрь, на улицу.

Витек настежь распахнул дверь, впуская ночную прохладу. Был предутренний час. Ночь нехотя отступала. Рассвет едва брезжил, подготавливая солнце к восходу. В отдалении за поселком клубился над речкой туман. Время от времени сквозь его пепельно-серую завесу прорывались огненные сполохи, следом за которыми катился артиллерийский гул. Откуда-то оттуда нацики который уже день мстительно обстреливали мирные кварталы поселка. Витек зябко передернул плечами. Не столько от холодного воздуха, сколько от вида артиллерийских зарниц, вызывающих почти мистический ужас.

– Что-то нацики сегодня сильно раздухарились, – разгоняя остатки сна, пробормотал Витек и подумал, что надо бы на всякий случай увести своих женщин в «бомбоубежище» – так в семье называли глубокий холодный погреб рядом с летней кухней, где обычно хранили солонину, а то мало ли…

Витек уж, было, собрался перешагнуть невысокий порожек летней кухни, чтобы пересечь двор и оказаться внутри небольшого снаружи, но достаточно вместительного внутри дома с тремя комнатами и кухней, который когда-то построили его дед и прадед, но не успел. Земля вдруг качнулась и ушла из-под ног, невидимая волна подняла Витька́ вверх и тут же швырнула оземь. Грохот взрыва оглушил парнишку и лишил сознания.

Артналет продолжался недолго, но бед наделал изрядно: снес несколько частных строений, не обошлось без потерпевших и даже жертв. Больше всего досталось подворью Сенчуковых. Ничего целого там не осталось: и дом, и надворные постройки – все в руинах. Похоже, что и не выжил никто – ни люди, ни живность домашняя. По крайней мере, так поначалу подумали собравшиеся после артналета соседи и прибывшие на место происшествия спасатели, пока не услышали доносящийся из-под груды обломков возле разрушенного дома стон.

– Да это ж Витек Сенчуков! – признали его соседи, когда парнишку извлекли из-под обломков.

Смотреть на него было страшно. У парня не было ног. Левая нога болталась выше колена на сухожилии, правую нашли в нескольких метрах. Досталось и рукам. Левой до предплечья нет вовсе, а на правой, словно бритвой, срезано три пальца. Злополучный снаряд моментом превратил Витька́ в кровавый обрубок. В довершение его лицо, еще не познавшее бритвенной стали, было посечено осколками стекла, шлакоблоков, из которых был сложен дом, шифера с крыши.

Подоспевшая «скорая» увезла бедолагу в госпиталь.

Передвижной военно-полевой госпиталь расположился на окраине их поселка. Сюда везли раненых с передовой и жителей окрестных населенных пунктов, пострадавших от вражеских обстрелов. Здесь оказывали первую помощь, делали срочные операции, а после недолгой реабилитации, едва поставив раненых на ноги, эвакуировали их в тыловые стационарные госпитали или больницы.

В госпитале Витька́ немедленно уложили на операционный стол и сделали все возможное в имеющихся условиях, чтобы, по крайней мере, предотвратить гангрену.

Приходя в сознание после наркоза, Витек чувствовал боль и слабость во всем теле. А голова так просто разламывалась. Витек страдальчески поморщился и с трудом разлепил веки. Глаза застилала мутная пелена, однако через минуту взор начал проясняться, и Витек увидел двух человек в одинаковых зеленоватых медицинских одеяниях и марлевых масках, склонившихся над ним. Из-за масок и шапочек открытыми на лице оставались только глаза. Да и те у одного из них были закрыты очками в толстой оправе. Медики, догадался Витек, и застонал от нового приступа боли.

– Очнулся, слава богу! – обрадованно отреагировал на стон очкастый.

– От наркоза отходит, – откликнулся его коллега и сказал озабоченно: – Надо бы парнишку быстрее эвакуировать. Случай-то уж сильно тяжелый.

Витек снова впал в забытье. Перед глазами вспыхивали за речкой артиллерийские зарницы, а в ушах застрял грохочущий взрыв снаряда американской гаубицы. Потом вдруг все прекратилось и повисла мертвая тишина.

Витек открыл глаза. Внутри надувного передвижного модульного госпиталя над рядом коек с ранеными вполнакала горели лампы, слышались глухие стоны, сонные бормотания, вскрикивания, похрапывание, которые странным образом не нарушали тишину, а только ее усиливали. Из всего