Том 1. Любовь и ненависть - Жан Грива
— Отлично, — прошептал Хозе. — Половина пути пройдена. Но самое трудное впереди. Пойдем тропой фашистских водоносов. Может, удастся проскочить. Подумают, что по воду ходили.
— Надо было взять с собой кувшины, — заметил кто-то.
— Да, не догадались, — сказал Хозе. — Загасить сигареты, проверить оружие!
Я ткнул сигарету во влажную землю, зачерпнул ладонью воды, она была холодная, очень вкусная.
— Много не пей, потеть будешь, — сказал Хозе.
И в тот же момент где-то рядом одна за другой ухнули две гранаты. Дрогнула земля, заворчали горы.
— Вот болваны! — выругался Хозе. — Готовь гранаты. Пойду посмотрю, в чем дело.
Не успел Хозе пройти и двух шагов, как из кустов выскочил один из разведчиков.
— Товарищ комиссар, пришлось прикончить трех водоносов!
— Зачем же шуметь! — сказал Хозе. — Взяли бы в плен.
— Пытались бежать.
— Вы мне, черти, все дело испортите, — ругался Хозе, но кто-то из солдат заметил:
— Это ничего, товарищ комиссар! Тут каждую ночь шумят. Как столкнутся наши с фашистами, так сразу гранаты в ход пошли.
— Кувшины у них были? — спросил Хозе.
— Один раскололся, осталось два.
— Оружие?
— Только ручные гранаты. Не успели бросить.
— Тащи сюда кувшины!
Разведчик ушел и скоро вернулся с двумя большими узкогорлыми кувшинами.
— Так, — сказал Хозе, передавая их двум солдатам. — Вы у нас будете водоносами, а мы — фашистские разведчики. Приготовиться!
— Может, и водички набрать? — спросил один из водоносов.
— Обязательно, — отозвался Хозе. — И самим захочется напиться. Только полные не наливайте, тяжело нести.
Водоносы зачерпнули воды, и мы отправились дальше. Комиссар был прав: самое трудное только начиналось. Чем ближе мы подходили к Сьерра-де-Польо, тем круче и коварней становилась тропа. Она петляла между скалами, взбиралась на уступы, катилась в темноту... Вдруг дорогу преградили два темных силуэта с винтовками наперевес.
— Стой! Кто идет?
— Водоносы и разведчики, — ответил Хозе.
Люди с винтовками приблизились к нам. Несколько мгновений царило молчание.
— Горло не хотите промочить? — спросил Хозе.
— Пожалуй, — ответил один. — Денек-то был жаркий. Сегодня красные как с цепи сорвались. И откуда у них взялась тяжелая артиллерия!
Солдаты взяли кувшины, подняли их над головой и, наклонив, подставили рот под стекавшие струйки воды. В этот момент их можно было без труда обезвредить, но, видимо, у Хозе были другие намерения.
— Вы что, в сторожевом охранении? — спросил он солдат.
Один из них уже напился, вернул кувшин и, вытирая ладонью мокрый подбородок, ответил:
— Мы — передовой дозор.
— У нас важные сведения об артиллерии противника, — продолжал Хозе. — Нужно срочно доставить в штаб батальона. Как лучше туда пройти?
— Да вот по этой же тропке, — сказал солдат. — Как подниметесь на гору — там еще пулемет стоит, правда, расколошматили его сегодня, да теперь уже новый поставили, — и, значит, сразу берите влево. Обойдете скалу, подниметесь на вершину, там и будет.
— У наблюдательного пункта, что ли? — спросил Хозе.
— Вот, вот, и штаб батальона там же, метров сто, не больше. И ему сегодня досталось, — ухмыльнулся солдат. Теперь и второй, напившись, возвратил кувшин.
— А кто там сейчас шарахнул у ручья? — обратился он к водоносу, и Хозе поспешил ответить:
— Красные было сунулись. Но мы их спровадили.
— Мы так и думали, — сказал первый. — Значит, дали им прикурить. Ну и правильно.
— Едва ноги унесли, — бросил Хозе, повернулся и пошел дальше. Мы все двинулись за ним, но вдруг раздался голос солдата:
— Ойга, а пароль у вас есть?
— Вот ослы, а! Проснулись! — в грозном спокойствии проговорил Хозе. — А ведь так и вправду красных в тыл запустите. Я вот донесу на вас командиру, ослы длинноухие!
Я шел последним и видел, как солдаты недоуменно переглядывались, растерянно пожимали плечами. Если бы они решились открыть огонь, мне бы досталась первая пуля. Но они не решились. Свернув с тропы, они исчезли в зарослях кустарника.
Мы взбирались все выше и выше. Я не мог надивиться, с какой легкостью поднимались в гору разведчики. Они чувствовали себя здесь как дома, шли как будто на прогулке. А мне приходилось туго. Вспоминалась первая встреча с горами — переход через Пиренеи. Тогда было еще трудней. Тогда мне казалось, что я не выдержу. Теперь я знал, что выдержу.
Стихли песни, прекратилась перепалка: все уснуло в горах. Только посты да сторожевые охранения, с обеих сторон выдвинутые вперед, не дремали. Через несколько часов на рассвете начнется обычный фронтовой день. И снова над долиной засвистят снаряды, пули, и снова смерть будет выискивать жертвы. Вот и теперь она безмолвно шагает рядом, еще не зная, чье сердце, полное любви к этой прекрасной стране и ненависти к ее врагам, достанется ей в добычу. Этого никто не знал, и хорошо, что не знал...
Перед атакой на пулеметную точку мы прилегли отдохнуть. Все сбились в кучу. Хозе шепотом давал последние указания. Мне он предложил остаться внизу, среди скал: будут раненые, их доставят сюда. Но мне было жутко оставаться одному, и я попросился идти вместе со всеми. Хозе согласился и выделил мне в помощь солдата. Мы все были разбиты на три группы: первая отступала с пулеметом, вторая — с пленным, третья — с ранеными. Задание было ясно. Ребята стали обходить пулеметную точку. Брошенная комиссаром граната должна была служить сигналом атаки. Я все время держался рядом с Хозе. Вокруг пояса у него была обмотана веревка — для пленного. Мы крались бесшумно, как волки. Еще несколько секунд, еще несколько, еще... Хозе махнул — всем залечь. Мы. прильнули к земле. Встав на колено, Хозе метнул гранату. Раздался взрыв, за ним другой, третий... Как только пронесся шквал осколков, все кинулись к пулеметному окопу. Со скалы открыли огонь, но никто не обратил на это внимания. Трое разведчиков подхватили пулемет и заранее намеченной дорогой стали спускаться вниз. Хозе в это время боролся с крепышом фашистом. Он прыгнул ему на спину, пытаясь свалить, но тот не поддавался. Подбежали еще двое разведчиков. Общими усилиями они быстро скрутили ему руки, опутали веревкой и тоже скрылись в темноте.
— Надо прикрыть отступление, — возбужденно шептал Хозе. — Тебя не ранили, медико?
Со скалы беспрерывно