Слова на гильзе - Олег Георгиевич Холщевников
Логика была кривая, как дорога, по которой я сюда приехал, но в тот момент она казалась единственным спасительным лучом. Адреналин подстегнул. Страх отступил на секунду, уступив место азарту и тупой надежде. «Да, Вепрь! Ты гений конспирации! Прямо как в кино про шпионов!» – мысленно похвалил я себя, уже вылезая из машины. Огляделся – улица пустынна, только вдалеке кудахтали куры. Повезло… пока.
Я пригнулся и быстрыми перебежками добрался до «Таврии». С собой взял только верный гаечный ключ, который так кстати оказался в «Ладе». Теперь он превратился в моё оружие и мой щит.
Комичная идея в действии: присел на корточки перед бампером «Таврии». Болты закисли, ржавые. Я уперся ключом, налегая всем весом. «Давай, блин, откручивайся!» – про себя орал я. Ключ сорвался, я чуть не грохнулся в грязь: «Тише, идиот! Не шуми!» Пот катился градом по спине, не столько от напряжения, сколько от тревоги. После нескольких попыток и тихого мата болт поддался со скрипом, похожим на крик. Я вырвал его, сунул в карман. Второй болт дался легче. Передняя пластина с буквами СН (или что там было) оказалась в моих руках. Грязная, помятая, личный трофей! Задний номер: оббежал машину. Задний крепился лучше. Я изо всех сил налегал на ключ: «Ну же!». Внезапно ключ соскользнул, и я ударился костяшками, раздирая их в кровь, о металл. «Ааа! Черт!» – вырвалось шёпотом. Зажал окровавленный сустав, оглядываясь по сторонам. Тишина. С новыми силами (и новой порцией тихого мата) взялся за дело. Болты сдались. Еще один трофей.
Обратный путь с двумя номерными знаками в руках показался как никогда длинным. Я чувствовал себя вором, несущим добычу средь бела дня. Прижал пластины к животу, пригнулся и бегом к своей «Ладе». Теперь предстояло самое сложное: прикрутить украинские номера к своей машине. Отверстия почему-то не совпадали. Конечно же! Ну почему ничего не бывает просто?! Я судорожно порылся в бардачке, нашел пару старых, ржавых саморезов и пару гаек с шайбами неизвестного происхождения. Сойдет! Приставил передний номер к месту родного. Криво. Очень криво. Один саморез кое-как вкрутил в верхнее отверстие, нижнее притянул проволокой, найденной под ногами. Задний номер прикрутил только одним болтом от «Таврии», второй угол болтался в воздухе. «Главное, чтобы держалось! Главное – буквы!» Я отступил на шаг, окинул свое творение взглядом. Старая русская «Лада» с криво прилепленными, грязными украинскими номерами, один из которых висел под углом 45 градусов. Это было не просто нелепо. Это был памятник идиотизму. «Ну теперь-то я свой! Настоящий хлопец! Аха-ха!» – внутренний смешок был нервным, на грани истерики. Теперь хоть в центр Киева можно ехать, на разведку!
Но сидеть в машине было нельзя. Нужно было действовать. И всё же купить хлеб. Список-то никто не отменял! Может и тушенка найдется… А вдруг «Прима»? Мечтать не вредно.
Я глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. «Говорить надо по-украински. А я умею? Нет, конечно. Но хотя бы пару слов выжать надо. Как там…» – Я мысленно прокручивал в голове свой план. В памяти всплыли обрывки услышанного: «дякую», «будь ласка», «так». Вот и подобрали словечки! Главное – с акцентом!
Я направился к маленькому магазинчику, который заметил еще с улицы. Над дверью разместилась вывеска «Продукти». Внутри пахло хлебом и чем-то кисловатым. За прилавком – женщина лет пятидесяти, с усталым, но добрым лицом. Она подняла на меня глаза. «Сейчас, Вепрь… Ты местный… Ты свой… Дыши…»
Я подошел к прилавку, пытаясь изобразить беззаботность. Улыбнулся. Получилось, как у человека, которому вот-вот вырвут зуб.
Громко, нарочито растягивая гласные, пытаясь имитировать «украинську мову», выдавил из себя:
– Доб-рый… дэнь? Дя… дякую? Будь… будь ласка… Хлиб? Одын? Так?
Женщина-продавщица с именем Оля на бейдже уставилась на меня, как на инопланетянина. Брови поползли вверх. Молчание повисло густым, неловким туманом. Я почувствовал, как по спине бегут мурашки, а уши наливаются жаром. Оля с явным вопросом в глазах медленно, с легким недоумением, но без злобы произнесла:
– Хлиб? Одын? Це ви про хлиб? Кажить нормально, чоловиче, я вас не розумию. Ви не звидси?
Внутри всё похолодело. «Это был провал. Она поняла, не могла не понять. Сейчас позовёт своих. Быстрее, где выход?» – металось внутри меня. Понимая, что другого варианта нет, собрался с силами и продолжил, пародируя акцент:
– Та-а-ак! Хлып! Адын! Дякую! Будла! (Совершенно абсурдная каша из звуков.)
Оля покачала головой, но тень улыбки мелькнула в уголках губ.
– Ох и чудный же ты… Ну ладно. Мабуть, не наш.
Она взяла буханку серого хлеба, завернула в бумагу.
– Держыть. П'ять грывень.
– Спасибо! – на радостях выпалил я и тут же спохватился. – Тобто… дякую! Дякую! – суетливо полез в карман, вытащил тысячу рублей – Вот… рубли… еэ?
Последнее «е» я попытался произнести как украинское «э». Продавщица недоуменно посмотрела на меня.
– Рубли? Ни, чоловиче, не приймаемо. Тильки гривни. Або картка.
«Картка?! Да у меня там три копейки! Гривни?! Ох… чудесно! Надо как-то выкручиваться».
– А… картки нема… Гривень… нема… – жалобно произнёс и показал пустые карманы. – Будь… будь ласка? Хлиб? Я потом… принесу?
Продавщица вздохнула, глянула на мою жалкую фигуру, на испуганные глаза и пожала плечами.
– Та берить вже. Бачу, ты людина з бидою. Нехай вам буде на здоров'я. Тильки не кажить никому, а то вси таки будуть ходиты сюды.
Я, чуть не прыгая от облегчения:
– Дякую! Велике дякую! Дуже дякую! Я… я занесу! Обязательно!
Уже не пытаясь коверкать слова, просто сыпал благодарностями на русском и суржике, вставляя «дякую» где попало. Быстро пробежав через магазинные стойки, я схватил драгоценную буханку, как спасение, и почти выбежал из магазина, чувствуя на спине ее взгляд – смесь жалости и полного недоумения. «Дурак. Полный дурак. Но… хлеб есть! И она не сдала!» – Эта мысль гнала меня обратно к машине.
Я втиснулся в «Ладу», прижал хлеб к груди. Адреналин немного отступил, сменившись странной эйфорией. «Сработало! И номера сменил, и хлеб достал! Да я мастер маскировки и переговоров! Вепрь-невидимка!» Я посмотрел в зеркало заднего вида на свое творение – кривой украинский номер, болтающийся на проволоке. «Ну да, видок… не фонтан. Но главное – символы! Буквы! Теперь я легален!»
Я завел двигатель. «Так… Куда дальше? Надо выбираться. Обратно по той дороге? Рискованно. Может, проехать через село, поискать другой выезд?» Ложное чувство безопасности, подкрепленное удачным,
Ознакомительная версия. Доступно 13 из 65 стр.