Перебитые крылья судьбы - Алексей Валериевич Горшенин

– Так заявила бы на него.

– Легко сказать… Во-первых, боялась, что действительно может убить. Потом стыдно было, да и не надеялась, что поверят. И поверили б, не факт, что разбираться бы стали. Сказали б, сама дала. И доказывай, что не верблюд. Изнасилования тогда и преступлениями-то не считали. В общем, заявлять я никуда не стала, но из дома ушла. В Кострому поехала, подальше от этих уродов. В школе я неплохо училась, поэтому поступила легко. И четыре года учебы пролетели незаметно. Славное время было! – ностальгически улыбнулась Светлана.

– А отчим твой, выходит, сухим из воды вышел! – вознегодовал Сенчуков.

– Я бы не сказала. Воздалось и ему. Допился он до цирроза печени и от него быстренько загнулся. А следом за ним через год и матушка моя…

– Тоже от цирроза?

– Сердце. Внезапная остановка.

– Так ты, выходит, как и я, тоже сирота?

– Круглая, Витек, сирота!..

Через день, когда Любимцева снова появилась в госпитале в свою смену, они продолжили начатый разговор.

– А в Подмосковье ты как оказалась? – спросил Сенчуков.

– Мужу благодаря. Я после окончания колледжа сразу же замуж вышла, и началась моя кочевая жизнь офицерской жены. Лет пять по дальним гарнизонам с мужем моталась, пока его в Подмосковье не перевели. Устроилась я сюда в госпиталь. Надеялась, что нормальная спокойная жизнь начнется. Ага, началась! Муженек мой, как с цепи сорвался. Он и раньше-то в гарнизонах попивал, а тут… Ну, ладно бы только пил. По пьянке он жалостливей становился, пьяными слезами умывался. И руку на меня никогда не поднимал. Другой грешок выполз. Налево стал похаживать. Он, может, и в гарнизонах этим занимался, но там все на виду и особо не разбежишься. А здесь и глаз есть на кого положить, и от посторонних взоров легче скрыться. Но все равно накрыла я его с одной… Из нашего, между прочим, госпиталя. Терпеть этого не стала – выгнала. В ногах валялся, просил простить, шанс дать. Не скрою, сомневалась, уступить была готова. Все-таки, какая-никакая, а любовь-то была. Но решила держаться до конца и на попятную не пошла, не простила. Потом его перевели куда-то в другое место, а комната от Министерства обороны осталась, слава богу, за мной. Там я сейчас и живу. А еще фамилия – в наследство и на память.

– Красивая фамилия – Любимцева! – с чувством сказал Витек.

– Потому и не стала менять, – улыбнулась Светлана.

– А дети у вас были?

– Ох, какой же ты дотошный, Витек!

– Не, ну, а что за семья без детей? Для того и семья создается. Мне это с пеленок внушали.

– Правильно внушали. Правда, не получалось у нас с этим. Да и жизнь кочевая к тому не располагала. Короче, не было у нас детей.

Светлана замолчала, и ампутированное предплечье перевязывала, уже не произнося ни слова. Закончив, сказала, погладив забинтованную культю:

– Ну, вот, перевязали и поболтали. Пригласи там следующего.

Во время очередной перевязки Светлана вдруг спросила:

– Витек, а девушка у тебя есть или была?

– Какая девушка? – не понял он.

– Ну, с кем-нибудь из девочек ты дружил – с одноклассницей или соседкой? Свидания назначал, целовался, а может, и того больше?..

Витек наморщил лоб, вспоминая. Была в седьмом Галка Полуянова. За одной партой сидели. Списывал у нее. Сначала ничего, нравилась, потом разонравилась. Слишком языкастая и задиристая была. Постоянно доставала его своим злословием, обидными шуточками, а то и просто издевками. Витек даже попросил классную руководительницу пересадить его. В восьмом ее уже не было – переехала с родителями в другой город.

А в девятом появилась в их классе белокурая Лена, дочь нового директора шахты. Она сразу же затмила всех школьных красавиц, а у доморощенных донжуанов получила прозвище Прекрасная Елена. Ухажеров у нее было пруд пруди. И это, а главное сознание своего особого положения среди местной молодежи как дочери главного начальника городка, делало ее заносчивой и неприступной. Витьку казалось, что одним своим видом Лена давала понять, что в этом захолустье ей нет ровни. Витек, было дело, тоже к ней «неровно дышал», хотя и понимал, что не его она поля ягода. Но набрался смелости и предложил свою дружбу, за что немедленно был поднят на смех.

– Ну, не хочешь со мной дело иметь, не надо. Только зачем насмехаться? – с плохо скрываемой обидой говорил Светлане Сенчуков, вспоминая тот злополучный разговор с Леной.

– Да ничего удивительно, – пожимала плечами в ответ медсестра. – Как раз из таких вот дочек высокопоставленных папенек злые стервы и вырастают. – И спрашивала: – Ну и чем все закончилось?

– Да фактически ничем. Я больше к ней не подходил. Старался даже не смотреть в ее сторону. А после девятого класса в школу уже не ходил…

– Из-за нее?

– Да ну, скажешь тоже! По семейным обстоятельствам. Отец как раз на войну ушел, семья на мне осталась, а в доме мужик я один. Дел невпроворот. Некогда любовью заниматься.

– Ух ты, какой деловой! – улыбнулась Светлана. – Только запомни: когда любовь приходит, она не спрашивает, есть ли у тебя время. Она проглатывает целиком и без остатка, как бы ни был занят. А с подружками, я так понимаю, тебе не повезло, и ты остался нецелованным.

Витек насупился.

– Ладно-ладно, не обижайся, – потрепала его по плечу Светлана. – Все еще у тебя будет.

– Это у меня-то, у обрубка? – горько усмехнулся Витек.

– А что, одна рука при тебе, есть чем обнять, – заискрились в глазах медсестры чертики. – Нет ног, не страшно, зато самый важный любовный инструмент, надеюсь, уцелел на радость женщинам. А отсутствие ног в этом деле не имеет никакого значения. Было бы что между. Так что, Витек, не комплексуй!

Слова Светланы действовали лучше всякого успокоительного, и в палату Сенчуков возвращался с помощью кого-нибудь из очередников, не спешащих оказаться в «пыточной», как после сеанса действенной релаксации, расслабленным и умиротворенным.

Не давал покоя Сенчукову вопрос, который он хотел, но стеснялся задать в их со Светланой беседах. Наконец, отважился:

– А после развода мужчины у тебя были?

– Ах, Витек! – засмеялась медсестра, играя ямочками на щеках. – Почему ж нет? Я ж не монахиня какая. Мне мужчины не противопоказаны. Наоборот, для здоровья женского они иногда очень даже полезны. Были, конечно, – легко призналась Светлана, – только долго возле меня не задерживались. Либо они