Мститель Донбасса. Вира кровью - Александр Анатольевич Пересвет
И китайцы, китайцы – при чём тут китайцы? Это в старые времена, дядя Эдик рассказывал – были с ними какие-то затыки. А теперь-то Советского Союза нет, президент вон вась-вась с американцами, девяностые годы на дворе – какая война, с какими китайцами?
…Лёгкие сомнения начали приходить курсантам в голову примерно через полчаса. Именно из-за лыж.
Из какого они материала выточены, эти лыжи, не известно, наверное, даже в ЦРУ. Это не узкие и гибкие гражданские лыжи. Это сварганенные под ширину подошвы два куска дерева, без всякого пружинящего прогиба по центру. Хорошо хоть носки загнуты, а не просто плоские доски на ногах.
Посерёдке конструкции – брезентовая петля, в которую вставляется носок сапога. К петле прикреплена резинка, которую надевают на пятку. Всё, процесс обувания окончен – вперёд, наследники штурмовых батальонов маршала Жукова! На иных лыжах вместо резинки вообще были брезентовые ремешки. Хорошо, не верёвочки…
Как бы то ни было, именно битва с собственными лыжами в ночном лесу заставила, наконец, будущих офицеров озаботиться вопросом о войне с китайцами. Ежели таков уровень технического оснащения будущих спасителей Отечества, то как вообще воевать с китайскими агрессорами? Ответы находились немедленно, причём почему-то сплошь в виде ярко высвечивающих ночной лес метафор и эпитетов, издавна составляющих русскую солдатскую речь. И обращены оные были вовсе не к китайцам. Что китайцы? Китайцы – мелочь! Надо было вместо доблестных курсантов их лыжи к китайцам отправить – те бы ещё до штурма Хабаровска мира запросили. Ибо страшен тот солдат, который на таких лыжах ещё и воевать может…
Ведь отчего так гуманен и милосерден к врагам российский солдат? Казалось бы: еле-еле от фашиста Сталинград отстоял, сам мёрз-голодал – ан делится своим пайком с отощавшим немецким пленным! И вот юный Алексей Кравченко тогда, в ходе своей эпической войны с китайцами, понял, отчего это так. Просто русский солдат настолько намучается во время своей службы с техникой и бытом, что враг ему кажется куда меньшим злом!
Но тем не менее приказ был приказом. И рота брела по заснеженному по грудь лесу, с досками на ногах, которые автоматически делали из бойца доброго Дедушку Мороза по отношению к любому врагу. Кроме того, правда, кто их сварганил, эти лыжи.
Не видно было даже звёзд – их загораживали кроны сосен. В этой чернильной темноте глаза можно было смело закрывать и отправлять обратно к зелёным трусикам. Пользы от них – от глаз, имеется в виду, – тут всё равно не было. Разве что время от времени заметить мелькнувший впереди, зелёный, как те трусики, просверк от фонарика командира отделения. После чего наступить на лыжи впереди идущего бойца, услышать от него формулу настоящего положения мировой гармонии и ответить подходящим местом из неопубликованного Пушкина или Толстого времён Севастопольской обороны.
На войне с китайцами глаза не нужны. Язык там нужен, это да! И знание классиков в части непубликуемых выражений. Словом, процесс осмысления ситуации был весьма затруднён. Но в конце концов, среди натужного дыхания, пара из десятков курсантских глоток и равнодушных ко всему ёлок, вызрел основной вопрос: а где все? Мы что, одни идём китайца побарывать? И ежели уж страна так вознуждалась в скромных услугах одной курсантской роты – отчего она не сподобилась её в грузовики посадить, а поставила на эти дурацкие лыжи? Там, понимаешь, Хабаровск кровью умывается, а мы тут вёрсты по лесу наматываем на ежесекундно соскальзывающих с ноги тупых деревяшках! Вот так и возникали солдатские бунты – с тихого ропота, переходящего в мат…
Ещё через час убеждение, что их дурят, стало всеобщим. Дошло даже до распоследних энтузиастов. «Да он пьян же был!» – время от времени слышались бунташные гипотезы относительно мотивов майора Брюховецкого. И без того невысокий темп передвижения стал едва ли не ползущим. Сержанты надрывались зря. Завершил ту китайскую войну сам ротный. То ли его курсанты сделали круг по лесу, то ли он каким-то образом обогнал всех – в своих сапожках, ага! – но рота, о радость! – обрела командира.
Был ли он пьян? Трудно сказать. Во всяком случае, подозрительный взгляд критически настроенного курсанта этого не выявил. Видно было лишь отчётливо, что майор Брюховецкий глядел на своих бойцов с презрением, а комментарии, которыми он обменивался с замом по воспитательной части, вряд ли украсили бы послужные списки будущих офицеров. И хотя комментарии эти вряд ли кто позволил бы занести в эти списки в полном виде – впрочем, и в устной форме они были кратки и ёмки до чрезвычайности, – но смысл критики со стороны командира был вполне внятен. На лыжах бегать курсанты умеют не лучше беременных жаб, растянулись все, как вши на лобке у габонской проститутки (и почему – габонской? майор что, служил в Габоне?), третий взвод вообще где-то блуждает, небось, и впрямь к китайцам намылился… В общем, боеготовности никакой, и он, майор Брюховецкий, ни к каким китайцам нас не поведёт, чтобы те от смеху не померли. Где их всех хоронить потом?
Вот так и проиграл Алексей Кравченко свою войну с китайцами…
* * *Ладно, всё лирика, кроме полового акта от начальства. Тот уже больше тянет на физику. Картинка из прошлого мелькнула и спряталась. Оставив, впрочем, тепло на душе. Но сейчас и здесь стоит задачка потруднее, чем найти китайцев под Новосибирском и уконопатить их армейскими лыжами.
Алексей размышлял, укрывшись от лишних глаз за глухой задней стеной столовой и глядя за угол в зеркальце, что держал в руке буквально на уровне снега. А в нём отражался Витька. И он был в сложной ситуации. Двое других фиксировали тыл: Злой – Алексею, а Шрек – Еланцу. Размышлять надо было быстро.
Что мы тут имеем? Тут мы имеем двух бодрствующих часовых, едва не топчущихся по Еланчику. Кроме них, здесь есть ещё некто, кто тоже не спит и жжёт свет вместо того, чтобы спать. И вряд ли это безобидный философ, задумавшийся над несовершенством мира. А кто? Дежурный по части? Жрущие водку офицеры? Какой-нибудь пан капитан, охмуряющий селянку, пока свет не станет лишним?
Наконец, у нас тут есть биллинг или что покруче из разведсредств «шефов», что дало наводку именно на этот объект. То есть