Голубь Святой Софии - Виктор Григорьевич Смирнов

2.

Со стороны могло показаться, что никаких оснований считать себя обойденным у Розенберга нет. Одно лишь перечисление занимаемых им постов занимало в его личном досье целую страницу. Он возглавлял Управление внешней политики НСДАП, считавшееся партийным министерством иностранных дел. В задачу управления входила поддержка профашистских движений в Европе, а также налаживание контактов с единомышленниками в недружественных странах. Он был уполномоченным фюрера по контролю за общим духовным и мировоззренческим воспитанием НСДАП, а также руководил Центральным исследовательским институтом по вопросам национал-социалистической идеологии и воспитания.

Но все это были лишь громкие титулы, а Розенбергу хотелось реальной власти с четкими полномочиями. Все его инициативы тонули в болоте межведомственных согласований и спорах о пределах компетенций.

После отставки министра иностранных дел фон Нейрата Розенберг рассчитывал занять его место, но фюрер предпочел ему Иоахима Риббентропа, с которым у Розенберга сразу возникли трения. Самый острый конфликт между ними случился вокруг советско-германского договора о границе и дружбе. Розенберг отвергал любые договоренности с Кремлем, в то время как Риббентроп активно их продавливал. Также категорично Розенберг требовал отозвать посла в Москве графа Шуленбурга, обвиняя его в пророссийских настроениях и недостаточной жесткости по отношению к извечному врагу Германии.

Увы, фюрер снова встал на сторону оппонентов Розенберга. Шуленбург остался на своем посту. Риббентроп отправился в Москву, где встретился со Сталиным и подписал договор, а также секретный протокол о разграничении сфер влияния. Он вернулся из Москвы победителем, был обласкан фюрером, и Розенбергу оставалось лишь кисло поздравить своего оппонента. Он снова потерпел поражение, но ни единым словом не возразил фюреру и даже в своем личном дневнике никак не прокомментировал его решение.

Все эти неудачи убедили Розенберга в необходимости действовать более решительно и напористо. После оккупации Франции и Голландии он обратился к фюреру с предложением заняться реквизицией на завоеванных территориях архивов частных лиц, масонских лож и еврейских организаций. Получив одобрение на создание Оперативного штаба Розенберга, рейхсляйтер развернул широкую деятельность по реквизиции в завоеванных странах не только архивов, но и культурных ценностей.

Вскоре в рейх потянулись целые эшелоны с картинами выдающихся мастеров, редкими книгами, антиквариатом и старинной мебелью. Это был крупный карьерный успех, однако и он не принес настоящего удовлетворения. Розенберг по-прежнему мечтал о действительно масштабном деле. Вот тогда он докажет всем, что Альфред Розенберг способен решать задачи государственного масштаба!

…Словно услыхав его мысли, зазвонил внутренний телефон. Бесстрастный голос на том конце провода известил партайгеноссе Розенберга о том, что фюрер срочно приглашает его на личную аудиенцию.

3.

Новое здание Рейхсканцелярии занимало целый квартал на Вильгельмштрассе. По выражению фюрера, прежнее здание годилось для офиса небольшой мыловаренной компании, но никак не для столицы Третьего рейха. Заказ на строительство Гитлер доверил своему фавориту архитектору Альберту Шпееру. Меньше чем через год в центре Берлина выросло здание циклопических размеров, настоящая витрина империи, ярко освещенная в любое время дня и ночи. Здесь принимали послов и важных гостей, здесь принимались решения, способные изменить судьбы мира.

Вход в большой подъезд фланкировали две статуи, над которыми парил каменный орел, сжимающий в когтях свастику. В вестибюле застыли, широко расставив ноги, сжав автоматы и устремив взоры куда-то вдаль, плечистые светловолосые эсэсовцы в черной с серебром униформе. Широкий, бесконечный коридор, ведущий к кабинету Гитлера, украшали средневековые шпалеры, колоннады, фронтоны, канделябры, стены были облицованы порфировыми плитами, а мраморные полы застелены толстыми коврами, в которых утопали ноги.

В приемной фюрера Розенбергу пришлось ждать около получаса, прежде чем распахнулись высоченные, в три человеческих роста, бронзовые двери, выпустив Германа Геринга. Обычно вальяжный рейхсмаршал, щеголявший парадным мундиром и огромными, как фруктовый торт, эполетами, сейчас был одет в полевую форму, а вид имел серьезный и озабоченный.

Кабинет фюрера площадью в четыреста квадратных метров и высотой в десять метров должен был окончательно поразить воображение гостей. Палисандровый потолок, стены из красного мрамора, декорированные бронзовыми геральдическими знаками, в огромном камине, украшенном портретом Бисмарка, горели, потрескивая, пихтовые дрова. На монументальном письменном столе среди груды бумаг совсем потерялся единственный телефонный аппарат. По бокам стола разместились два тяжелых кожаных кресла для гостей.

Фюрер только что пообедал, его личный повар-вегетарианец, невысокий толстяк в белой куртке, убирал на сервировочном столике посуду. Как только повар вышел, Гитлер торжественно объявил Розенбергу о принятии им решения о нападении на Советский Союз. В этом его окончательно убедила советско-финская война, обнажившая вопиющую слабость Красной армии. Обладая многократным численным превосходством, русские полгода не могли справиться с маленькой Финляндией, понеся огромные потери. Зато теперь им будет противостоять самая мощная армия мира, закаленная в победоносных сражениях на полях Европы.

Тем не менее мы не должны недооценивать противника, подчеркнул Гитлер. Советы тоже готовятся к большой войне, и им удалось в короткие сроки наладить массовое производство современных вооружений. Успех будущей кампании во многом определит эффект внезапности. Чтобы не допустить утечки информации, мы максимально сузили круг посвященных лиц, исключив из них даже Муссолини, Антонеску и других ближайших союзников. Особое значение также приобретают дезинформация противника и стратегическая маскировка. Переброску наших войск к советской границе мы объясняем возросшим напряжением на Балканах, наращивание производства вооружения – войной с Великобританией, подготовку дорожной сети – необходимостью освоения новых территорий.

– Наша задача – усыпить бдительность Сталина, – продолжал фюрер. – Пусть думает, что у него в запасе еще два-три года. Ради этого мы внесли заманчивые для русских предложения по совместному переделу сфер влияния. Нам даже пришлось инсценировать конфликт с самым непримиримым противником «пакта Молотова – Риббентропа» в моем окружении, то есть с вами, Альфред. Что же касается посла Шуленбурга, то мы отвели ему роль полезного идиота, который будет искренно убеждать русских в отсутствии у меня агрессивных намерений.

Фюрер рассмеялся, но тут же снова стал серьезным, а в его голосе зазвучали патетические ноты.

– Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и запад Европы и определенно указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке! Регион, предназначенный самой природой для немецкого населения, – это область от восточных границ нашего Рейха до Урала. Мы поселимся в этом регионе в соответствии с тем законом, что более способный народ всегда имеет право захватить земли менее способного и владеть ими.

Это «Лебенсраум» – наше жизненное пространство, ради которого я готов пожертвовать жизнями 2–3 миллионов наших солдат. Вместо убогих русских деревень здесь вырастут аккуратные немецкие фольварки, а на место ленивых