Голубь Святой Софии - Виктор Григорьевич Смирнов
– О да, это настоящий шедевр! – воскликнул Крузенштерн, снимая с шеи фотоаппарат. Отщелкав несколько кадров, он спросил, указывая на металлическую фигурку голубя, сидящего на купольном кресте Софии: – А что означает сия птица?
– Это голубь – символ Святого Духа. По легенде он окаменел от ужаса во время погрома Новгорода царем Иваном Грозным в 1570 году. Предки верили, что если голубь слетит с креста, то Новгород будет разрушен.
– Так пусть этот голубь никогда не взлетит! – пафосно воскликнул немец.
В Софийском соборе царил полумрак. В узкие окна едва пробивался солнечный свет. С фрески главного купола сурово взирал Христос-Пантократор. Собор был пуст, и только в дальнем углу сидела пожилая смотрительница. Хотя Тамара считала себя атеисткой, ей становилось не по себе в этом древнем храме, где теперь размещался антирелигиозный музей. Древние стены залеплены карикатурными плакатами, изображавшими толстопузых попов, в открытых раках на всеобщее обозрение были выставлены мощи святых.
– Обратите внимание на это бронзовое паникадило, подарок царя Бориса Годунова, – пытаясь сгладить неловкость, сказала Тамара. – Его тоже сделали немецкие мастера.
По темной винтовой лестнице они поднялись в бывшую ризницу. Здесь хранились уцелевшие сокровища Софии: реликварии, сионы, кратиры, ювелирные изделия, драгоценные панагии, посохи изумительной византийской работы. По стенам были развешаны парадные облачения владык: мантии и фелони, омофоры и саккосы, митры и клобуки.
Крузенштерн не скрывал своего изумления. Он никак не ожидал увидеть такое количество великолепных артефактов. На любом мировом аукционе их можно продать за большие деньги!
3.
После Софийского собора Тамара повела гостя в Лихудов корпус, где располагалось хранилище старинных книжных фондов. Тамара любила бывать здесь. От стоявших тесными рядами манускриптов, инкунабул и старопечатных книг веяло величавым спокойствием. Были тут творения святых отцов и древних философов, жития святых и «хождения» путешественников, ученые трактаты и «травники». В тесном полумраке хранилища стоял волшебный запах – запах времени. Была в нем и уютная милота старого пледа, и аромат трав с привкусом затхлости и ванили, и еще что-то щемяще родное, заставляющее забыть о суматошных буднях.
При виде старых книг в глазах Крузенштерна появился азартный блеск страстного библиомана. Бродя в тесных закоулках дубовых стеллажей, он бормотал: «Вундербар! Toll» (Великолепно! Потрясающе!– нем.).
– Скажите, откуда у вас столько старинных книг? – спросил немец библиографа, миловидную женщину в синем сатиновом халате.
– Позвольте вам напомнить, что древний Новгород являлся одним из самых просвещенных городов Европы, – отвечала та. – К сожалению, в западных странах до сих пор бытует представление о средневековой России как о темной, отсталой стране. Это глубокое заблуждение! Первую школу князь Ярослав Мудрый открыл в Новгороде уже в 1030 году. Уже в эпоху раннего Средневековья большинство новгородцев, как мужчин, так и женщин, владели грамотой.
В каждом новгородском монастыре имелась своя библиотека. Огромные деньги тратили на книги новгородские владыки. Причем покупали они не только религиозные, но и светские издания. При Софийском соборе существовала и своя книгописная мастерская. У нас была впервые полностью переведена на славянский язык Библия, создавались Остромирово Евангелие, Домострой и первая русская энциклопедия «Великие Минеи Четьи». К сожалению, очень многое из этих богатств было утрачено. Царь Иван Грозный вывез из Новгорода сотни лучших книг, и они потом пропали вместе с его знаменитой Либереей. Тысячи книг погибли во время Смуты, когда Новгород был оккупирован шведами.
– Простите, я вас совсем заговорила, – спохватилась библиограф. – Давайте я вам покажу еще одну нашу гордость, – сказала она, снимая с полки фолиант в сафьяновом переплете. – Это прижизненное издание «Дон Кихота» Сервантеса на испанском языке.
– Унмёглих! – воскликнул Крузенштерн. – Это невозможно!
– Ну отчего же? – улыбнулась женщина. – Вот, взгляните на выходные данные: Мадрид, 1615 год, издатель Франсиско де Роблес. Переплет, правда, более поздний, работы мастера Френсиса Бетфорда.
– Я могу смотреть? – взволнованно спросил немец.
– Да, пожалуйста, только наденьте вот эти перчатки.
Натянув белые нитяные перчатки и все еще недоверчиво усмехаясь, гость взял книгу в руки и впился в нее глазами.
– Я всю жизнь собираю редкие книги, но такое сокровище вижу впервые, – наконец проговорил он. – Это же целое состояние!
– Мы не торгуем книгами, мы их сберегаем, – спокойно ответила библиограф.
4.
Историко-археологический музей располагался в старинной Златоустовской башне. Чего тут только не было! Археологические находки эпохи неолита, средневековое оружие, кольчуги и шлемы, китайский фарфор и русский жемчуг, старинные часы и изящные безделушки. В витринах отдела нумизматики были выставлены арабские дирхемы и римские денарии, австрийские гульдены и немецкие рейхсталеры, русские серебряные рубли и гривны.
– Это только малая часть наших коллекций, остальное в запасниках. Катастрофически не хватает площадей, – посетовала Тамара.
– Ну а теперь мы едем на Торговую сторону, – объявила она.
Сразу за аркой кремлевской стены возник мост через Волхов. Его высокие стальные фермы чем-то напоминали висячие сады. У въезда на мост ждала «эмка», возле которой скучал водитель.
– Вот вам еще одно свидетельство наших связей с Германией, – объявила Тамара. – У этого моста есть близнец в городе Мангейме. Сооружение, как видите, величественное, жаль только, что нарушает исторический облик нашего города. Один из пролетов разводится, что позволяет проходить крупным судам.
– Нет, нет, прошу извинить, но фотографировать мост нельзя, – спохватилась Тамара, увидев, что немец снимает с шеи «лейку». – Это военный объект.
– О да, конечно! Я сфотографирую мост в Мангейме и буду думать, что это ваш мост, – пошутил Крузенштерн.
Впереди показалась белая аркада Гостиного двора.
– Это место называется Ярославово дворище, – объявила Тамара. – Здесь находилась резиденция князя Ярослава Мудрого, единственного русского правителя, удостоившегося такого прозвища. Между прочим, супругой Ярослава была шведская принцесса Ингигерд.
– И как же они находили общий язык?
– О, это любопытная история! – засмеялась Тамара. – Ингигерд собиралась выйти замуж за норвежского короля Олафа Толстого, с которым ее связывали нежные чувства, но ее отец предпочел русского князя. Получился классический любовный треугольник. Поначалу Ингигерд и Ярослав часто ссорились, но потом все сложилось по русской пословице: взял силком, а стал милком. Кстати, благодаря династическим бракам своих детей Ярослав породнился со многими монархами Европы, включая германского императора Оттона.
– Действительно любопытная история! – поддакнул Крузенштерн.
– А вот здесь собиралось народное вече и располагался знаменитый новгородский Торг, на который привозили товары из разных стран, – продолжала Тамара. – Неподалеку находились иноземные дворы, где жили купцы из ганзейских городов. Хотя Новгород не входил в Ганзейский союз, он был его главным торговым партнером на Руси.
Полюбовались старинными храмами, обступившими Ярославово дворище,