Ручная кладь - Алёна Кирсанова

© Кирсанова А., текст

© Корсакова Е. М., дизайн

© ООО «Издательство АСТ»

* * *

Я стою на мосту Метехи в центре Тбилиси и плачу под новую песню Монеточки[1]. Мимо ходят туристы с лимонадами в руках, останавливаются сделать селфи, смеются и болтают на разных языках – я слышу их даже через наушники. Воскресенье, начало июня. Солнце светит празднично, бликует на воде, но не жарит. Идеальный день.

Мои очки-хамелеоны потемнели, и слез за ними не видно, хотя толку от этого мало: все равно губы дрожат, а нос покраснел. Но туристам плевать, и это хорошо.

Я медленно дышу и почти успокаиваюсь, но тут Монеточка сообщает, что «уже родилась та девчонка, что нам пробьет на досмотре билеты», и вот я снова рыдаю. Кошмар.

Кошмар, как это банально – плакать над последним альбомом Монеточки. Все эмигранты так делают, а я ведь даже не называю себя эмигранткой. Да и вообще, тоску по дому я оставила в Батуми, еще в прошлом году, а это что-то физиологическое, как смеяться от щекотки: мне не грустно, но плачется автоматически от любого текста про дом, не обязательно даже хорошего. Бесит.

Песня в наушниках заканчивается, с ней заканчивается альбом, и приложение запускает похожее, какую-то незнакомую русскоязычную группу. Я ставлю ее на паузу и роюсь в медиатеке. Слезы тоже на паузе.

«У тебя дом там, где кот», – заметил недавно Тёма, и, возможно, так оно и есть. Не знаю, обдумаю это в дороге.

Через час я поеду в аэропорт, чтобы на месяц улететь в Россию: увидеться с мамой, бабушкой и друзьями, выполоть траву на могилах родственников, забрать с собой истории, фотографии и важные для меня вещи. Собрать себе по кусочкам еще один дом, настоящий. Он должен быть крепким, вросшим фундаментом в землю, чтобы выдержал пять, десять, да хоть сотню этажей, которые я хочу достроить сверху. Надежный дом, которому не страшны ни дождь, ни ураган, ни серый волк. Был у меня такой когда-нибудь?

Времени мало, пора собираться, но вместо этого я зарываюсь лицом в спящего кота. Он мурлычет и лижет мне висок, язык-липучка цепляется за волосы, и мокрая прядь падает на щеку. Я тут же вытираюсь краем покрывала – пахнут кошачьи слюни так себе. Кот тянется и снова сворачивается в клубок, а я иду наконец собирать рюкзак.

Мой рюкзак – идеальное комбо. По размеру и дизайну – нормальный городской, минималистичный, но при этом с фишками спортивного: у него есть грудная стяжка, вентиляция спины и два сетчатых кармана по бокам для всего подряд. В них я складывала зонтик, мусор, недоеденную шаверму, мокрый соленый купальник, бутылку шампанского, рулон бумажных полотенец и шлейку для кота.

Внутри большой основной отдел, в который можно запихнуть целый плед или одежду на неделю, и несколько дополнительных карманов – но не слишком много, не заблудишься. Там можно при желании навести порядок, но хватает места и чтобы устроить хаос и неожиданно через полгода или год обнаружить где-то в недрах наклейку с котиком из любимой питерской бургерной, полароидную фотографию с бывшей коллегой, ручку «Наблюдатели Петербурга», ски-пасс из Красной Поляны и стамбульскую транспортную карту.

Мой рюкзак – для бутылки айрана и продуктов на завтрак; для розовых лопающихся помидоров из ближайшей лавки; для прогулок по своему городу, когда нужно взять с собой большие наушники и книжку; и для коротких вылазок на природу, где пригодятся бананы, бутерброды и побольше воды или чая. А еще – для аэропортов и поездок в другие страны.

Тут я немного лукавлю, простите. Для поездок в другие страны мне редко хватает одного рюкзака, но сейчас я еду не в обычную другую страну – я еду в Россию. Там есть друзья – они напоят вкусным кофе, так что мне не нужно везти с собой зерно и аэропресс. Там есть мама и ее дача, где наверняка до сих пор висит у двери моя куртка, а в шкафу завалялся старый купальник. Там есть «Вайлдберриз», «Ламода», «Озон» и «Яндекс. Маркет», где я могу заказать все, что не влезло в рюкзак. Вот, к примеру, носки – они как раз износились, осталось всего три или четыре пары.

Первые полгода в Грузии – тогда мы еще жили в Батуми – у меня тоже было только три пары носков, и я чуть ли не каждый день ставила напоминалки, чтобы вовремя их постирать, но все равно забывала. Из-за этого частенько приходилось надевать в ботинки пару летних, совсем коротких, они сползали с пятки и сминались под ногой в твердый комок, жесткие края ботинок оставляли на лодыжках саднящие полосы, тогда уже не имели значения горы в персиковой дымке, соленый запах с примесью мазута и гниющих водорослей, музыка в наушниках и крики чаек – неудобные носки затмевали всё вокруг.

В чем была проблема купить еще носков? В коммуникации. В менеджменте. В рисерче. Во всем, что я так ненавидела и чем часами занималась на работе и после работы, когда пыталась открыть счет в банке, получить застрявшую на таможне посылку или попасть к врачу по страховке. Конечно, иногда я все-таки пробовала решить эту проблему, даже несколько раз спрашивала у гугл-переводчика, как по-грузински будет «носки» и «36-й размер», чтобы поговорить с продавцами на рынке, но так и не смогла запомнить.

И тут я снова лукавлю: чтобы купить носки в Батуми, грузинский язык не нужен, почти все продавцы хоть как-то говорят по-русски. Но и это казалось проблемой: было что-то неправильное в том, что я, гостья, свободно говорю здесь на родном языке, пока собеседник подбирает слова и падежи. Куда комфортнее было бы использовать нейтральный английский, но такой опции рынок не предлагал.

Спас меня H&M. Летом мы с мужем приехали на выходные в Тбилиси, где и прошлись по магазинам. Я взяла простую футболку и уже несла на кассу, но в двух шагах от нее заметила лоток с носками и остановилась. Как и на рынке, носки лежали кривоватыми рядами: короткие и длинные, светлые и темные, однотонные и в полоску. Выбрав две большие упаковки, я сказала на кассе несколько фраз на английском, расплатилась и без лишних разговоров вышла из магазина.

Носки оказались удобными, но непрочными: через год круг замкнулся