Экономика без диплома. Что я хотел бы знать о деньгах в восемнадцать - Ренат Фатуллин

Три тезиса

— Банк не хранит ваши деньги — он их одалживает дальше. Ваш вклад существует одновременно как запись на счёте и как чей-то кредит. Систему держат три опоры: Центробанк как кредитор последней инстанции, страхование вкладов и требование к достаточности капитала. Работает это, пока к банку идут по одному, а не толпой.

— Деньги в экономику печатает не только Центробанк. Каждый новый кредит коммерческого банка создаёт новые деньги через банковский мультипликатор. Центробанк не печатает эти деньги напрямую — он управляет тем, сколько денег могут создавать банки, ставкой, резервами, требованиями к капиталу.

— Рекламная ставка по кредиту — не то, что вы заплатите. Смотрите на полную стоимость кредита, а не на цифру в рекламе, и спрашивайте себя, покупаете вы актив или обесценивающуюся вещь. Разница между этими двумя вопросами и есть граница между разумным долгом и медленным разрушением.

Многие из вас наверняка слышали фразу про «магию сложного процента» — она встречается на обложках книг про финансовую свободу, рядом с яхтами и закатами. Слово «магия» в применении к финансам обычно звучит как красный флаг: так говорят, когда что-то продают.

Здесь для разнообразия это не преувеличение. Разберёмся, почему эту вещь действительно называют магией — и почему для этого не нужно ей просто верить на слово: форму этого роста можно посчитать и увидеть, а она и правда выглядит странно.

Есть старая легенда о человеке, который придумал шахматы. Правитель был так восхищён игрой, что предложил изобретателю любую награду. Тот попросил немного: пшеничное зерно на первую клетку доски, два — на вторую, четыре — на третью, и так далее, каждый раз вдвое больше, до последней, шестьдесят четвёртой клетки. Правитель решил, что перед ним самый скромный человек в его царстве, и велел принести мешок пшеницы.

Мешка не хватило. Через двадцать клеток счёт уже шёл на миллионы зёрен. К середине доски — на миллиарды. А на последней клетке одной должно было лежать больше зерна, чем человечество производит за несколько лет, — если считать все шестьдесят четыре клетки вместе, вышло бы больше пшеницы, чем можно вырастить на всей поверхности Земли. Легенда обычно кончается тем, что правитель либо разорился, либо казнил изобретателя за наглость — версии расходятся, и это в любом случае притча, не исторический факт. Но математика в ней настоящая: два в шестьдесят четвёртой степени минус один — восемнадцать с половиной секстиллионов зёрен.

Вот это и есть форма сложного процента. Долго — почти ничего не происходит. А потом происходит всё и сразу.

Определение простое: сложный процент — это когда вы получаете доход не только на то, что вложили, но и на доход, который уже получили раньше. Обычный процент — это как дерево, которое каждый год даёт одинаковый урожай яблок. Сложный процент — это дерево, чьи семена сами вырастают в новые деревья, а те дают свои семена. Через несколько циклов считать урожай по одному дереву уже бессмысленно — растёт лес.

Этот процесс, когда каждый новый слой дохода сам начинает приносить доход, называют компаундированием — от английского compound, «составной». Дальше в этой главе слово будет встречаться не раз: компаундируется капитал, который растёт сам на себя, без остановок и изъятий.

Отсюда простая прикидка, которая заменяет калькулятор в половине случаев — правило 72. Разделите 72 на процентную ставку — и получите примерное число лет, за которое сумма удвоится. При 10% годовых — это 7,2 года. При 7% — чуть больше десяти лет. Правило не точное, но для быстрой оценки в разговоре или в голове хватает за глаза.

Правилу не одна сотня лет: похожая прикидка встречается уже в трактате итальянского монаха и математика Луки Пачоли 1494 года — того самого, которого называют отцом современной бухгалтерии с двойной записью. Люди считали, как быстро удваиваются деньги, задолго до появления самого понятия «сложный процент» в современном виде.

Именно поэтому первые годы сложный процент кажется обманом ожиданий: за десять лет при разумной доходности деньги в лучшем случае удвоятся. Обычному человеку это не кажется чудом. Чудо начинается позже, когда удвоения накладываются друг на друга.

Возьмём двух людей. Оба откладывают одну и ту же сумму каждый месяц в диверсифицированный портфель — пусть это будут условные 10 000 рублей в сегодняшних деньгах, то есть доходность мы берём «сверх инфляции», примерно на уровне долгосрочной исторической доходности широкого рынка акций. Это иллюстрация с округлёнными цифрами, не обещание доходности и не рекомендация — реальный рынок никогда не растёт равномерно.

Аня начала откладывать в 25 лет. Борис — в 35. Оба остановились в 65.

Каждая строка Бориса повторяет строку Ани десятилетней давности. В 65 лет у него ровно столько, сколько было у Ани в 55, — не «примерно», а ровно, потому что формула одна и та же для одинакового числа лет вложений. Разница в старте на десять лет означает, что Борис выходит на пенсию с суммой, которая у Ани была уже за десять лет до её собственной пенсии.

При этом Борис не был менее дисциплинирован — он вложил своих денег лишь на 33% меньше, чем Аня (3,6 млн против 4,8 млн). А итоговая сумма у Ани больше не на 33%, а больше чем в два раза. Разница в десять лет старта стоила не десяти лет взносов — она стоила почти половины итогового капитала.

Ещё одна деталь, которая обычно удивляет: у Ани из итоговых 24,7 млн собственными взносами были только 4,8 млн. Остальные 80% — чистый рост, деньги, которые заработали сами себя. У Бориса эта доля чуть меньше, 69%, просто потому что у его денег было меньше времени поработать.

Если вам сейчас двадцать с небольшим и эта книга попала вам в руки именно сейчас — вам повезло не с умом, а с моментом. Вы получили это понимание в возрасте, когда оно стоит дороже всего: чем раньше в жизни человек узнаёт про Аню и Бориса, тем выше у него шансы выйти на пенсию по-настоящему богатым, а не просто обеспеченным. Это не гарантия и не повод расслабиться — но честная фора, которую стоит