Экономика без диплома. Что я хотел бы знать о деньгах в восемнадцать - Ренат Фатуллин

— Прикиньте, какая доля ваших годовых расходов приходится на них.

— Сравните с тем, какая доля сбережений у вас сейчас лежит в этой же валюте.

Если доля валютных трат заметно больше доли валютных сбережений, вы, сами того не замечая, держите непокрытый валютный риск.

Три тезиса

— Курс — обычная цена, у которой просто необычный товар. Его двигают торговый баланс, ставка, ожидания и прямое регулирование. Разобравшись в этих четырёх силах, вы понимаете направление движения лучше, чем девять из десяти прогнозов в новостях.

— Ни у крепкого, ни у слабого рубля нет однозначно «хорошей» стороны. У каждого есть свои выигравшие и проигравшие внутри одной страны, а государство преследует обе цели одновременно. Это делает разговор о «правильном» курсе бессмысленным без ответа на вопрос «правильном для кого».

— Угадывать курс бесполезно, даже центральным банкам с полной казной за спиной. Работает не прогноз, а страхование: держите в валюте ровно ту часть сбережений, которая соответствует вашим будущим тратам в этой валюте, и принимайте решения заранее, а не в день паники.

У вас наверняка есть знакомый эйчар или руководитель, который последний год жалуется одно и то же: людей на рынке нет. Вакансия висит месяцами, зарплату в объявлении поднимали уже три раза, а откликов всё равно мало и не те. При этом безработица, если верить новостям, на историческом минимуме.

Вы уже это знаете и, скорее всего, чувствуете на себе с другой стороны. Либо вам стало проще требовать прибавку и вас правда услышали. Либо, наоборот, вы вокруг видите, как зарплаты растут у всех, кроме вас, и это раздражает не меньше. Обе картины сразу верны, и дальше в этой главе объяснится, почему рынок труда способен вести себя так странно одновременно для разных людей.

Определение простое. Рынок труда работает по тем же законам, что рынок картошки или рынок валюты: есть товар, есть цена, есть покупатель и продавец. Товар здесь — ваши часы, навыки и внимание. Цена — зарплата. Продавец — вы. Покупатель — работодатель.

Когда работников с нужным набором навыков много, а вакансий мало, цена (зарплата) падает или стоит на месте. Когда вакансий заметно больше, чем подходящих работников, цена растёт. Это ровно тот механизм, который сейчас видит ваш знакомый эйчар.

Безработица на этом рынке бывает трёх разных видов, и путать их не стоит.

Фрикционная — обычные несколько недель или месяцев между уходом с одного места и выходом на другое. Она есть всегда, даже в самой здоровой экономике, и это нормально: люди ищут, где им лучше, а компании ищут, кто им подходит.

Структурная — когда навыки не совпадают с тем, что нужно рынку. Завод закрылся, а других заводов с такими же станками в городе больше нет: людям нужно переучиваться, и это не быстро.

Циклическая — временная, привязанная к спаду в экономике в целом. Дело здесь обычно не в конкретном человеке. Штат сокращают потому, что упал общий спрос, и вместе с восстановлением экономики она обычно проходит сама.

Полезно короткое напоминание из главы про приборную панель страны: в России структурные кризисы 1990-х, 1998, 2008–2009 и 2014–2015 годов компании чаще урезали зарплаты и часы, вместо того чтобы увольнять людей массово. Циклическая безработица здесь исторически ниже, чем в экономиках, где принято сокращать штат первым делом. Цена этого выбора — медленнее растущие зарплаты и более осторожный найм даже в хорошие годы.

Здесь рынок труда напрямую цепляется за рынок из главы про инфляцию. Когда работников не хватает, компании начинают конкурировать за них не только условиями, но и зарплатой. Выросшую зарплату приходится откуда-то компенсировать, и чаще всего это происходит через цену товара или услуги для конечного покупателя.

Получается цепочка: дефицит кадров толкает зарплаты вверх, зарплаты толкают цены вверх, а рост цен снова подталкивает людей требовать более высокую зарплату. Экономисты называют это спиралью «зарплаты — цены», и именно из-за неё Центробанк в главе про ключевую ставку следит не только за ценами в магазинах, но и за темпами роста зарплат по всей экономике.

Демография — самый предсказуемый фактор, который все недооценивают

Экономические циклы качаются то в одну, то в другую сторону, и предсказать точный момент разворота почти невозможно. Демография устроена иначе: люди, которые выйдут на рынок труда через двадцать лет, уже родились или не родились сегодня, и это число почти нельзя изменить задним числом.

В России рождаемость несколько лет подряд снижается: в 2024 году в стране родилось около 1,22 миллиона детей, меньше, чем в любой год начиная с 1999-го, и заметно меньше, чем десятью годами раньше. Одновременно с этим на пенсию продолжают выходить многочисленные поколения, рождённые в более благополучные для рождаемости десятилетия. Разница между тем, сколько людей уходит с рынка труда, и тем, сколько на него заходит, по некоторым оценкам составляет больше миллиона человек в год не в пользу рынка труда.

Отсюда практический вывод: нынешний дефицит кадров не циклическая аномалия, которая сама рассосётся с очередным спадом экономики. Это долгий структурный тренд, растянутый на десятилетия вперёд, и разумно закладывать его в свои карьерные планы именно как тренд, а не как временное везение рынка соискателя.

Есть и второй демографический канал, менее очевидный: миграция. В любой стране с устойчивым дефицитом собственных рабочих рук нехватку частично закрывают приезжие работники. Это тоже долгий структурный процесс, а не разовая мера: способ на время сгладить яму в возрастной пирамиде. Насколько эффективно это работает, зависит от конкретной страны и конкретных отраслей, но сама логика универсальна: если своих рабочих рук не хватает системно, экономика так или иначе ищет, откуда взять недостающие.

Демография бьёт и по другому концу той же цепочки: чем меньше работающих людей приходится на одного человека в пенсионном возрасте, тем труднее устроена система, где нынешние работники своими взносами оплачивают нынешние пенсии. Это отдельный большой разговор, и он ждёт вас в главе про большие решения. Здесь достаточно одной мысли: рассчитывать только на государственную пенсию становится всё более рискованной стратегией просто в силу того, сколько людей рождается сегодня.

Когда работников стало вдвое меньше: урок из XIV века

Если хочется исторического примера того, насколько сильно дефицит рабочих рук способен перевернуть всё устройство экономики, лучшего, чем чума середины XIV века,