Том 2. Рассказы - Жан Грива

— Ну вот, мы снова одни, — обрадовалась Иветта. — Садись со мной рядом и говори, чем бы ты хотел полакомиться. В Валансе мы будем ужинать в ресторане.

— Поезд там стоит недолго, — сказал я.

— Я попрошу машиниста подождать.

Я усмехнулся:

— Своей улыбкой ты все можешь, даже снега в Альпах растопить.

— Еще что?

— Заставить плясать целую армию противника, пока мы не заберем ее в плен.

— А еще?

— Меня с ума свести.

— Я пыталась, ничего не вышло.

— Это давным-давно сделано.

Иветта взяла мои руки в свои.

— Милый! Вот так бы ехать всю жизнь.

— Ты должна придумать дорогу без конца и без края. И мы бы ехали, как в сказке.

— Жаль, что в жизни все не так, как в сказке.

— Придет время, жизнь станет сказкой.

— А мы дождемся этого? — спросила она, и я, не задумываясь, ответил:

— Дождемся, Иветта, и будем счастливы. Все будут счастливы.

— Так же счастливы, как мы с тобой сегодня?

— Да, так же счастливы.

Раздался свисток, поезд тронулся. Иветта никогда не бывала в этих краях. Каждый поворот, каждая заводь Роны в обрамлении скал казались ей удивительными. Потом поезд взобрался на высокие кручи берега, и оттуда открылись сверкающие вершины Альп. Иветта озабоченно взглянула на меня. Я крепко сжал ее ладонь, шепнув на ухо:

— Держись, милая, все будет хорошо.

В Валансе поезд стоял недолго, и нам не суждено было поужинать в ресторане. Едва отцепили вагон с награбленными продуктами, поезд отошел, повернул направо, и скоро мы мчались долиной реки Изер по направлению к Альпам.

— До Гренобля осталось немного, — сказала Иветта. — Помнишь станцию, на которой должны сойти?

— Муарона.

— Давай собираться. Говорят, это маленькая станция. Поезд стоит всего несколько минут.

Надев пальто, мы встали у окна. Горы все больше теснили долину. Кое-где на возвышенностях виднелся снег, а центральные массивы Альп, казалось, были прикрыты белым саваном. Не верилось, что в этих снежных заоблачных высях живут люди, живут и борются за свободу...

Внезапно горы расступились. Река, сделав крутую петлю, отклонилась к югу. Колеса прогремели по стальному мосту, заскрежетали тормоза, поезд сбавил скорость. Паровоз тяжко вздохнул и остановился. «Муарона», — прочитал я.

Мы сошли с поезда. Я остался с вещами, Иветта отправилась разыскивать такси. Со слов Жака я знал, что здесь нас должен встретить шофер-таксист из Гренобля, некогда работавший в Марселе. До Гренобля отсюда было километров двадцать пять, и машина, вероятно, уже поджидала нас.

Вскоре подкатил старый дребезжащий «рено». Иветта с улыбкой пригласила меня занять место. Сама она сидела рядом с шофером. Я с вещами устроился сзади. И скоро Муарона осталась позади.

— Вчера вечером снова шел снег, — сетовал шофер, кивая на мокрое шоссе. — Весна будет поздняя.

— А в Марселе уже тепло, — сказала Иветта.

— Не говорите мне о Марселе, — вздохнул шофер. — Я сплю и вижу этот город. Как там сейчас, какие новости?

— Все по-старому, — отвечала Иветта. — Приятного мало.

— Везде то же самое, — сказал шофер, — по всей Франции. И в Гренобле не лучше.

— Мы сейчас в каком департаменте? — спросила Иветта.

— Департамент Изер. Подъезжаем к границе Савойи. Там я вас высажу.

Дальше ехали молча. В долины спускались сумерки. Снежные вершины в лучах заходящего солнца алели, будто истекая кровью. Печка в машине была испорчена. Иветта то и дело потирала озябшие руки.

— Потерпите, скоро приедем, — сказал шофер и свернул с шоссе на дорогу, где гравий, смешавшись с талым снегом, превратился в мокрую бурую массу. Машина, дребезжа, запрыгала по камням, потом, фыркая, вскарабкалась вверх по склону и, вдруг зажужжав, как огромная муха, стала спускаться в лощину.

Мы остановились возле дома фермера. Шофер представил нас хозяину и пустился в обратный путь. Поужинав и наполнив термосы глинтвейном, мы в сопровождении хозяина фермы отправились дальше в горы.

Шли всю ночь и только на рассвете добрались до лагеря партизан.

5

В середине апреля на горы обрушились вьюги. По отвесным склонам с грохотом, похожим на раскаты грома, в долины ринулись лавины снега. Одна из них, начисто скосив еловый лесок на склоне, чуть не прошлась по нашему лагерю, который был разбит на опушке в летней пастушечьей хижине. Над самой изгородью загона навис огромный сугроб, грозя в любую минуту стереть с лица земли домик с его обитателями.

Командир созвал совещание. У пышущей жаром печки собралось шесть человек. Еще двое находились на посту. Командир отряда Фредерик, невысокий, смуглый, энергичный француз, сдвинул на затылок берет и, глядя в огонь, сказал:

— Товарищи, в горы вернулась зима. Это не настоящая зима, это вешние бури, но они похуже зимних. Густой мокрый снег не держится на скалах и катится вниз. Нашему лагерю грозит опасность. У меня есть предложение: перебраться ниже в долину. Еще какие будут предложения?

Все молчали. За окном выл ветер, начиналась метель. Где-то с грохотом обрушилась лавина.

— Значит, решено, — сказал Фредерик. — Кто бы хотел разведать место для нового лагеря?

Мы с Иветтой переглянулись и почти одновременно подняли руки.

— Значит, наши новые друзья, Иветта и Жорж? Хорошо, пусть будет так. Но вам нельзя идти одним. Кто из наших ветеранов согласится отправиться с ними?

На этот раз все подняли руки. Командир улыбнулся.

— В таком случае я пойду сам. Задание трудное, ответственное. Позвольте его выполнить мне.

Совещание окончилось. Мы с Иветтой, не теряя времени, стали готовиться к нашей первой операции. В рюкзаки следовало уложить все, что нужно альпинисту, а сверх того взять с собой автомат, патроны и взрывчатку. После обеда мы покинули лагерь.

Фредерик шагал впереди, прокладывая дорогу в глубоком снегу. Пройдя несколько километров, мы присели отдохнуть под скалой.

— Удивительная земля Франция! — заговорил Фредерик. — В горах пурга, а долины в цвету.

— В долинах льется кровь, — сказала Иветта.

— Да, в долинах льется кровь, — повторил Фредерик. — Я недавно виделся с рабочими электростанции. У них каждый десятый расстрелян за саботаж. Каждый десятый. Отец у меня врач. Мне часто