Том 2. Рассказы - Жан Грива

У Рамоны подкосились ноги. На минуту она словно застыла и широко раскрытыми глазами глядела на этих угрюмых, молчаливых людей, наблюдавших, как перевязывали их раненого товарища.

В том месте, где лежал раненый, в воздух поднялись две обнаженные руки, из чего Рамона заключила, что пострадавший, наверное, обнажен до пояса и ему перевязывают плечо или грудь. Девушка слегка смутилась, ведь ей никогда не приходилось близко видеть полуголого мужчину. Только вот еще в школьные годы они с Альберто ходили купаться на Гвадалквивир в уединенное место у их родного селения Лора дель Рио. Поэтому она, подгоняемая стыдливостью и робостью, отошла в сторону и, повернувшись спиной к мужчинам, прислушалась к их разговору.

«Все будет хорошо, Альберто, все будет хорошо». Рамона четко расслышала приглушенный голос, и сердце у нее болезненно сжалось. Да, теперь ей все ясно: этим раненым был Альберто. «Все будет хорошо. Конечно, все будет хорошо», — мысленно повторила она. Значит, сейчас ему плохо, наверное, очень, очень плохо, иначе зачем бы они стали произносить слова утешения?

Позабыв о стыдливости, она, резко повернувшись, быстрым шагом направилась к незнакомцам.

И в самом деле — на скамье, где обычно располагаются богомольцы, вытянувшись, лежал Альберто. Лицо его было совсем белым, будто измазанное мелом. Сквозь тряпки, которыми перевязали его грудь, сочилась кровь. Он лежал с закрытыми глазами, ладони были сжаты в кулаки, его же свернутый пиджак был положен ему под голову. Окровавленная рубаха брошена на спинку скамьи. Молоденький кудрявый паренек, пытаясь влить ему в рот из бутылки какую-то жидкость, приговаривал:

— Хлебни, хлебни, Альберто! Ну хоть глоточек, лучше станет...

Но белые, бескровные губы Альберто были плотно стиснуты, он тяжело дышал.

Руки у Рамоны дрожали; сняв свою мантилью, она склонилась над Альберто и прикрыла его голую грудь. Мужчины молча переглянулись, а паренек, пытавшийся напоить Альберто, спросил:

— Кто ты такая?

Рамона молчала. Ей трудно было ответить, и парень продолжал:

— Сестра?

— Знакомая, — у Рамоны язык не поворачивался сказать правду. — Я его знакомая... Позвольте мне помочь...

— Нужно бы в аптеку сбегать за бинтами и лекарством каким-нибудь. Мы не можем, нас тут же, за дверью, схватят.

 — Куда он ранен?

— Похоже, в легкое, да не одной пулей, а несколькими.

— Я сбегаю в аптеку, — сказала Рамона и, исполненная твердой решимости, выпрямилась. — Я принесу все необходимое. Наверное, следует позвать врача.

— Врач побоится прийти, — ответил все тот же паренек. — Самое главное — стерильные бинты и лекарство. Потом решим, что делать дальше.

— Я сейчас, я мигом, — сказала она, склоняясь над белым лицом Альберто. Она погладила его лоб. Он был холодным и мокрым. — Я сейчас, я мигом...

Рамона поспешила к выходу, дождалась группу туристов и вместе с ними вышла на раскаленную от зноя улицу; там ей без особого труда удалось миновать цепь вооруженных полицейских.

Прежде всего она кинулась в ближайшую аптеку, где продавцом работала ее приятельница.

С фармацевтом Эрикой они познакомились в церкви Сальвадора и почти каждое воскресенье во время заутрени сидели на богослужении рядом. Эрика подскажет, какое нужно лекарство, посоветует, что делать. Возможно, порекомендует доктора, который согласится помочь.

Эрика была доброй девушкой, и у них были сходными взгляды на жизнь. Рамона ей полностью доверяла.

Едва прозвенел звонок на старых аптечных дверях, как перед Рамоной уже стояла ее подруга и тут же, протягивая руку для приветствия, спросила:

— Слышала, что произошло на площади Фаланги?

— Да, дорогая Эрика, знаю. Там был ранен близкий мне человек.

— Твой Альберто?

— Пули пробили легкое.

— Святая Мария! — воскликнула Эрика и с горечью вздохнула: — Какой ужас!

— Он лежит в церкви Сальвадора, без сознания. Нужны лекарства и бинты. Помоги нам. Его раны перевязаны грязными тряпками, может начаться заражение крови.

— Тут необходим врач, — промолвила Эрика.

— Но где же его взять? — спросила в отчаянии Рамона. — Кто пойдет на такой риск? Это должен быть хороший, добрый человек.

— Обратись к доктору Монтаня, он живет тут, рядом, — посоветовала Эрика. — Он дает консультации клиентам нашей аптеки. Хочешь, позвоню?

— Но можно ли на него положиться? — недоверчиво спросила Рамона.

— Я убеждена, что ему можно верить. Его отец был врачом в республиканской армии, погиб у Теруэлы. Доктор Монтаня чудесный человек, к тому же прогрессивно настроенный.

— Хорошо, Эрика, звони. Только чтоб побыстрей. Альберто ведь без сознания.

Эрика вызвала доктора; рассказав ему все, добавила в конце:

— Очень вас просим, доктор, помогите. Он ведь лежит там, кое-как перевязанный грязными тряпками.

Доктор Монтаня не стал мешкать; укладывая в докторскую сумку необходимые медикаменты, бинты, поторапливал остальных:

— Давайте же побыстрей, без проволочек. Как бы он не потерял слишком много крови.

— Полиция оцепила церковь, — всхлипывая, объясняла Рамона. — Нам нужно попробовать проскользнуть, смешавшись с иностранными туристами.

Доктор с минуту что-то обдумывал, затем решительно сказал:

— Если падре в настоящий момент в церкви, мы пройдем через его вход. У его двери полицейские ведь не стоят?

— Я что-то не обратила внимания, — растерянно ответила Рамона, но доктор, энергично прокашлявшись, подбодрил девушку:

— Ничего, ничего, проверим. Я знаком с падре, много раз его лечил. Если падре не застанем, примкнем к иностранцам.

У входа для священнослужителей полицейские не стояли, и падре оказался у себя в комнате. Святой отец, пропуская пришедших в церковь, сказал:

— Да поможет вам святая Мария!

Доктор сделал раненому укол для поддержания сердечной деятельности и тотчас приступил к перевязке. Сняв окровавленные тряпки, обработал раны и перебинтовал их. Затем, приказав одеть Альберто, категорическим тоном произнес:

— Оставаться здесь ему нельзя. Как только стемнеет, его немедленно следует отправить домой и уложить в чистую постель. Я поговорю с падре. Возможно, он даст согласие все уладить, и раненого выпустят.

— Сеньор доктор, Альберто ни в коем случае нельзя везти домой. Его тут же арестуют и отправят в тюрьму, — заметил кто-то из рабочих. — Может, к сеньорите?

— Конечно, мы отвезем его ко мне, это совсем недалеко, — выпалила, не раздумывая,