Том 2. Рассказы - Жан Грива

— Хорошо, — усмехнулся дворник, вынимая изо рта трубку. — А ты обещай никогда не копать ям посреди улицы! Глины и во дворе сколько хочешь.

Но Висенте уже не слушал его. Прищурив один глаз, он изучал дворника, разминая ком глины. Дворник наблюдал за работой, посасывая короткую трубку. Висенте торжествовал: впервые у него был натурщик! И фигура на самом деле получалась очень похожей. Все кончилось тем, что дворник взял лопату и, пока шедевры Висенте сохли на солнце, засыпал вырытую посреди улицы яму.

Собрав фигурки, мальчик отправился домой. А вечером к отцу явился дворник.

— Видишь? — показал он вылепленную мальчиком фигуру. — Надо бы послать в школу, мастером будет.

— Мастером! — с горечью усмехнулся Бенавенте. — Таких мастеров сотни бегают по мадридским улицам. А где возьмешь деньги? Ничего, пусть подрастет, поступит на завод! Такая уж наша участь...

В тот вечер двое мужчин долго сидели, без конца курили трубки и о чем-то рассуждали. А на следующий день Бенавенте принес сыну большой пакет белого порошка.

— На, малыш, и никогда больше не копай ямы на улицах! Это гипс, он лучше красной глины. Только сразу весь не расходуй! Это дорогое удовольствие.

Новый материал открыл перед Висенте совсем иной мир. Отец научил, как с ним работать, и скоро на подоконнике выстроились в ряд красивые белые гипсовые фигуры.

Однажды, когда кончились деньги, мать взяла пару статуэток и снесла на базар. Возвратилась со счастливым, сияющим лицом. В корзинке лежали стручки зеленого перца, краюха белого хлеба, виноград.

— Ешь, Висенте! Это ты заработал.

Так Висенте стал помогать отцу с матерью зарабатывать на хлеб. Отец откладывал песету к песете, а когда наступила осень, подозвал к себе мальчика и сказал:

— Ну, сын, пора в школу. Работать можешь вечерами, когда приготовишь уроки. Как-нибудь перебьемся.

Это известие нисколько не обрадовало сына. Он даже пытался протестовать.

— С нашей улицы никто не ходит в школу, что это я один буду учиться...

Но отец стоял на своем.

— Все твои приятели с радостью стали бы учиться, но у родителей нет денег, чтобы купить одежду и заплатить за учение. А тебе надо учиться. Может быть, станешь мастером.

Висенте стал ходить в школу и, как только научился читать, пристрастился к книгам. Но самым любимым занятием оставалась лепка.

Когда установилась республика, Висенте поступил в художественное училище. Но вскоре произошел фашистский мятеж. Все отправились на фронт защищать республику. Ушли защищать Мадрид и дворник, и отец. К этому времени Висенте уже подрос и стал разбираться в жизни. Фашистский мятеж расстроил все планы на будущее. Надо было браться за оружие, он не мыслил себе иного пути. Вместе с другими студентами Висенте покинул училище и добровольно вступил в ряды защитников республики.

Отца тяжело ранило, после госпиталя он вернулся домой инвалидом. Висенте повезло: он участвовал во многих жестоких сражениях и остался цел и невредим. Год спустя его приняли в Коммунистическую партию Испании, назначили комиссаром батальона.

Его часть перебросили в Каталонию, и она приняла участие в форсировании реки Эбро, защищала Барселону. После кровопролитных боев пришлось отступить к французской границе. В последних боях погиб командир, и Висенте Бенавенте принял командование батальоном. Когда республиканские части перешли французскую границу, Висенте вместе с другими заключили в концентрационный лагерь — сначала на побережье Средиземного моря, а позже отправили к Бискайскому заливу, под город Олорон.

В концентрационном лагере томилось тысяч сорок заключенных, по большей части испанцев. Темные сырые бараки были набиты битком.

Заключенные были почти голы, фронтовая одежда быстро ветшала.

Побережье Бискайского залива — один из самых сырых районов в Европе. Теплые испарения Гольфстрима, соприкасаясь с охлажденным воздухом Пиренеев, образуют густые тяжелые облака, которые низвергают на землю потоки дождя. Глинистую низину, на которой стоял огороженный колючей проволокой лагерь, постоянно заливало. В пору дождей лагерь походил на караван барж, наполовину затонувших в грязи.

Висенте посчастливилось — в этот концентрационный лагерь прислали большую часть его батальона. Никем не избранный, он остался командиром своего бывшего батальона и здесь, за колючей проволокой.

Хорошими помощниками ему оказались политрук одной из рот, пожилой учитель Изидоро Арконада и связной батальона — Филипе Чапи, совсем молодой, но бывалый паренек.

Бойцы батальона вырыли рядом с проволочным заграждением глубокую яму и вынули из нее красную глину. Перемешав ее с болотной осокой, получили материал для лепки, и Висенте принялся за дело. Перед бараком скоро поднялась большая фигура республиканского бойца. В левой руке он держал винтовку, а правую поднимал к Пиренеям. Взгляд статуи был устремлен поверх проволочных заграждений на Испанию. На постаменте, изображавшем обломок скалы, были начертаны слова: «Мужайся! Мы тебя освободим!»

Время шло. Гитлеровские танки уже громыхали на дорогах Польши. Потом Франция и Англия объявили войну Германии.

Однажды Висенте вызвали к начальнику лагеря. Его повели под усиленным конвоем. Перед дверью кабинета стояла длинная очередь командиров, политработников и бойцов Испанской республиканской армии. Их вызывали по одному.

Подошла наконец очередь Бенавенте. Он вошел в длинный коридор и остановился у двери, охраняемой вооруженными жандармами.

— Шапку долой! — крикнул один из жандармов и сильным ударом сбил берет с головы Висенте. Тот даже не шелохнулся, понимая, что начинать драку с этими дикарями глупо. Спокойно посмотрел на жандарма, нагнулся, поднял берет и открыл дверь кабинета.

За большим дубовым столом сидел начальник лагеря, уткнувшись в бумаги. Он сделал вид, будто не заметил появления Бенавенте. Наконец, словно очнувшись, не глядя на вошедшего, спросил:

— Висенте Бенавенте? Бывший командир батальона?

— Да, это я, — с достоинством ответил Висенте. — Что от меня нужно господину майору?

— Что нужно? — склоненная голова быстро поднялась. — Господину майору лично от вас ничего не нужно, но нужно Франции, нужно нашему народу!

Нервно постукивая рукояткой плети по столу, он пытливо посмотрел на вошедшего и продолжал:

— Франция гостеприимно встретила вас на своей земле, дала прибежище, питание. Теперь началась война. Настало время отплатить за добро, помочь нашему народу.

Висенте глядел в бегающие глаза майора и пытался уяснить, чего от него хотят. Но майор, ворочая длинной шеей, как будто его давил узкий ворот мундира, продолжал:

— Франция организует экспедиционный корпус, который